Наконец, следует напомнить, что беллетристический очерк, который рассматривается в данной публикации, в этнологической науке может использоваться лишь как дополнительный источник в деле изучения традиционной культуры населения Бессарабии.

Афанасьев-Чужбинский также обращает внимание на то, что портные, которые шили женские наряды, находились в большем выигрыше, нежели обслуживавшие мужскую часть населения⁴¹⁵.

Говоря о могилевских евреях-ремесленниках, путешественник отметил их трудолюбие, то, что они постоянно заняты, – «нет между ними ни пьяниц, ни буянов, обыкновенно расхаживающих в наших городах по праздникам и заводящих драки и ссоры от пьянства и безделья. Евреи в этом отношении безупречны. Они тоже по праздникам не работают, а если иной и выпьет лишнее, то не покажется на улицу в безобразном виде»⁴¹⁶. В праздник, по словам писателя, особенно следили за тем, чтобы сохранить приличия. «Я никогда не видел, чтобы пьяные евреи подрались в шабаш», – свидетельствует автор, попутно отмечая, что среди этого народа распространено «в полной силе правило: “око за око и зуб за зуб”»⁴¹⁷.

Оказавшись в среде традиционных общественных межэтнических отношений, писатель получил возможность и, что самое главное, сумел воспользоваться ею. Он остановил свое внимание на характеристике поведения и восприятия друг друга не только в среде взрослых, но и детей.

Подобного рода отношения, более завуалированные культурой полиэтничности во взрослой жизни, достаточно наглядно представлены автором во взаимоотношениях между детьми, которые бесхитростно проявляли заложенные в обществе этносоциальные противоречия. Автор, в частности, пишет: «…Я убедился, что еврейские дети не только не ведут знакомства или не вступают в игру с детьми туземцев, а напротив, стараются при малейшей возможности сделать друг другу пакость и нередко выходят на побоище. Обыкновенно поводом для ссор, как водится, служат бранные слова, неприятные каждому племени (ошибочное, но довольно распространенное выражение по отношению к определенной этносоциальной группе современников в XIX в., особенно к народам окраин. – Прим. авт.) и именно с этой целью изобретаемые, которых, конечно, в простонародье, как у взрослых, так и у детей, многое множество.

Кроме этого, молдаване еще дразнят евреев особенным способом, вероятно, перенятым от русинов. Стоит только свернуть треугольником полу платья и показать еврею, особенно между детьми – как последний выходит из себя, потому что подобный треугольник изображает свиное ухо. Но молдавским детям приходится иногда жутко; может быть, они и более задирчивы, и всегда зачинщиками в ссорах, но дело в том, что взрослые евреи вмешиваются постоянно. Довольно еврею на улице закричать “гвалт”, равносильное нашему “караул” – как в несколько минут соберется порядочная толпа единоплеменников, и поэтому и дети их прибегают к подобному средству, если не могут одолеть противников. Хорошо, если молдаване успеют скрыться вовремя, а то им частенько достается, что, впрочем, не мешает шалунам при первой же возможности возобновлять нападение»⁴¹⁸.