Разумеется, у такого рода агитации и пропаганды есть разные мотивации: от алчного властолюбия до глубинных расхождений на ценностном уровне. В частности, во взглядах на смысл прогресса. (См. Прогресс – здесь подробнее говорится о том, что такое прогресс, всегда ли т.  н. прогресс является благом.) Каждый из нас, обладая собственным взглядом на смысл и цели прогресса, не должен упускать из виду, что не так уж редко то, что объявлено прогрессивным, несет столь негативные для своей системы ценностей последствия, что против такого «прогресса» стоит выступать. И не считать при этом себя и своих сторонников мракобесами и обскурантами.

Вернемся к словарю: «мракобес – противник просвещения». Ситуация, связанная с просвещением, тоже непроста. Если во времена не столь отдаленные и само понятие просвещения, и содержание этого процесса, и его направленность не вызывали трудностей и существенных разночтений, то сейчас это не так. Скажем, во время и после перестройки в наше информационное пространство хлынули потоки того, что находилось под цензурным запретом: что-то в прежние времена запрещалось или ограничивалось из идеологических соображений, многое из соображений охраны нравственных норм и устоев. Реакция на эти новые информационные потоки была, разумеется, различной. Кто-то наслаждался запретным прежде плодом, кто-то видел в этом опасность как для себя и своих близких, так и для общества в целом. А кто-то, ясно понимая пагубность воздействия чего-либо, цинично потворствовал или сам продвигал это в общественное сознание, занимаясь целенаправленной его манипуляцией. Ясно, что в произошедшем расколе общества одних стали называть других противниками прогресса, мракобесами и обскурантами. Разбираться в тонкой структуре явления: что из «нового» полезно, что – вредно, и с каких точек зрения – не стали. Власть вполне устраивали процесс безапелляционной раздачи ярлыков, раскол и переструктурирование общества. Ясно, что все, кто так или иначе симпатизировал уничтоженному Советскому Союзу, его идеалам, позитивно оценивал достижения, объявлялись врагами перестроечного прогресса, «совками», «недобитками» и «красно-коричневыми». Тут-то и стала во весь рост проблема консерватизма и сохранения традиций. (См. Традиция.) И уже расколовшееся общество раскололось еще раз. А потом – еще и еще… Потому что возникло многообразие «охранителей»: одним хотелось сберечь все то хорошее, что было в советские времена, другим – возродить дореволюционные ценности, третьим важнее всего был христианский ценностный базис… Лозунги и маску «прогресса» захватили те, кого стали называть «либералами», а проходившие в стране преобразования получили наименование «либеральные реформы». Консерваторы и охранители традиции оказались в оппозиции к «либералам». Большинство из них, однако, как и «либералы», стремилось даже не к трансформации советского общества и строя, а к его полному уничтожению. Поэтому их политическая позиция весьма вялая, ограничивающаяся публицистикой, критикой разнузданной клептократии, в которой погрязла действующая «либеральная» власть. Системной борьбы с властью они предложить не могут, т.  к. у  них общая икона: антисоветизм. Просоветские элементы тоже имеются, но на практике они не смогли выстроить политической, идеологической платформы борьбы за построение социализма в новых условиях, их взгляды можно характеризовать как ностальгический консерватизм, а не консерватизм политического действия. Они не смогли хотя бы для самих себя сформулировать нечто вполне очевидное: наше прошлое – социализм, наши традиционные ценности – социалистические, подлинные консерваторы – мы… Сегодня бывший «авангард рабочего класса» переживает, как мне кажется, глубокий интеллектуальный кризис, хотя ход истории дал им в руки исключительную возможность развития социалистических идей на основе уникального опыта побед и поражений.