Есть четвертая неизвестность – самая таинственная. Она похожа на первую, но у нее иная природа. В первой речь идет о событиях возможных, уже нёкогда происходивших. В четвертой неизвестности речь идет о событиях и результатах никогда не бывших и о которых нет возможности говорить как о «точно возможных» или «наверняка невозможных». Я говорю о классе сложных явлений с непредсказуемой динамикой. Такие явления встречаются и в природе, и в обществе. Современная физика изучает широкий класс нелинейных явлений, исход которых либо непредсказуем, либо составляет некий спектр возможностей. Никаких психологических трудностей (у физиков) в связи с изучением этих явлений не возникает, потому что физики хорошо вооружены, их психика (у сообщества в целом, а не у отдельных особей) устойчива. Развились соответствующие отрасли – нелинейная механика, оптика и пр., синергетика. Работа идет и всем от этого хорошо.

Совершенно иная картина в сфере социальных явлений. Степень их предсказуемости низка, а последствия чувствительны для миллионов.

Взялись в феврале 1917 года в  Российской империи устроить революцию. Царя скинули, армию распустили. Хотели разных свобод! Получили. Свободы докатили страну до октября того же года, и вот вам еще одна революция. Ожидаем ли был этот результат? Нет, разумеется. И  Февраль был для времен ему предшествующих неизвестным, и  Октябрь. Это не означает, что никто не желал революционных изменений и к ним не стремился. Стремились и желали. И как-то себе представляли желанный результат. Но то, что произошло, его форма и содержание были далеки от фантазий и образов протагонистов революций.

Так называемые движущие силы истории, несомненно, действуют. Маркс их описал по-своему, с опорой на диалектику, выявляя активные действующие силы – классы, и разгоняющие исторический процесс противоречия. Есть и другие взгляды на проблему: что и кто является движущими силами истории. Но даже «самое верное» знание о движущих силах не делает неизвестное – известным. И никто ничего вразумительного о целях исторического процесса сказать не может. Кроме религий, разумеется, которые потому и состоялись, что сразу сформулировали конечную цель бытия (и личного, и социального): спасение, просветление, слияние с  Абсолютом, Апокалипсис, Суд Божий и  Царствие Небесное для одних, вечные муки в аду – для других и т.  д. И не надо ставить вопрос о цели истории, надо сразу дать ответ и закрыть тему.

Но мысль остановить не удается даже в коматозном состоянии. Поэтому неизвестное окружает нас как бесконечное пространство, позволяет себя познавать, увеличивая и увеличивая границу, площадь поверхности, отделяющую познанное от непознанного.