Религия и  Родина  

См. также Народ, Родина, Патриотизм. Мне не спрятаться от внутреннего голоса, который время от времени зовет меня в какую-то заманчивую страну русских, славянских древностей. Я прикасаюсь к этим сказаниям, скольжу взглядом по именам, по руническим письменам… Всегда что-то для себя новое узнаю, но нет во мне желания слиться со всем этим миром, с этими мифами. Слиться если не как со своей плотью, то сутью.

Что настораживает или делает мое восприятие строгим? Не знаю, но, думаю, что, прежде всего, мой атеизм или специфическая религиозность. Для меня это всего лишь мир сказок, в котором есть Род, Сварог, Макошь, Лада и прочие божества – более родные, нежели Саваоф, Моисей или Христос и их помощники, но все равно сказочные. Я готов к погружению умственному, даже эмоциональному, но не готов ощутить себя «сыном Рода». (Впрочем, как и сыном какого угодно другого божества.)

Но я понимаю особую роль этнической религии. Я понимаю, что принятие таким исключительным по своей исторической роли народом, как русские, чужой религии – христианства – развернуло весь ход русской истории. То, что народная память хранит как формулу бытия «Авраам родил Исаака, Исаак родил Иакова…», а не собственную линию рода от момента его зарождения, печально. Это ослабило народ, лишило его национального, этнического мифа. «Свет христианства»  – это тьма над тысячелетней собственной (дохристианской) историей. Попытка восстановить ее – размозженную тысячелетней православной стерилизацией – предпринимается далеко не первое десятилетие. Лет, пожалуй, сто с лишним в разных формах возрождается интерес к славянским древностям, к докириллической письменности, к пантеону славянских богов, к сокровищнице русских сказок… Я считаю этот интерес оправданным и плодотворным. Но при этом я вовсе не считаю оправданным и «запрещение» христианства и насаждение вместо него неких эрзац-религий изготовленных из обрывков сохранившихся мифов.

Я, разумеется, скептик, философствующий, неверующий. Базис моего мировоззрения – научная (а не религиозная) картина мира. В моих взглядах достаточно определённо слышны критические по отношению к вере и церкви ноты. Но я говорю и о том глубоко и искренне позитивном отношении и к вере и к церкви, которое меня никогда не покидает, хотя и может, в зависимости от обстоятельств, изменяться. В этой связи высказанная мною критика в адрес христианства (православия), насажденного на русскую почву и погрузившего во тьму дохристианскую историю русского народа, не отменяется, но нуждается в уточнении. Тьма тьмой, но и свет христианства тоже имел место, причем во всей своей цивилизационной полноте! Так что при всей моей симпатии к этнорелигиям, при всей высокой оценке такого стержня, сохраняющего народ даже в агрессивно-неблагоприятных условиях (на примере евреев-иудеев), я не уверен, что русский народ достиг бы сопоставимого с нынешним уровня цивилизационного развития, если бы и последнюю тысячу лет продолжал поклоняться Роду, Сварогу, Макоши и всем прочим прекрасным, поэтичным представителям мира славянских божеств. Да, это всего лишь предположение, которое невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть. Но косвенно оно подтверждается разительно отличающимся уровнем развития стран и народов, не вовлеченных в драматический процесс саморазвития христианской цивилизации. История пошла так, как пошла, и я не хочу подвергать смещению некую неизвестную мне целесообразность происходящего (ежели таковая имеется). Но я и не хочу отказываться от своего права творить историю, строить настоящее по своим проектам и конструировать будущее.