Я пишу эти строки в день начала полнолуния. С возрастом я стал замечать реакции своего организма на фазы Луны. Разумеется, реакции негативные: на позитивные мы не то что не обращаем внимания, мы просто не ищем причины своего хорошего настроения и состояния. Вот если что-то заболит или вообще «как-то не так», тогда мы задаемся вопросом: в  чем дело? И с удовлетворением находим причину, лежащую вне нас, вне нашего поведения: она снимает с нас личную ответственность. Я себя плохо чувствую не потому, что выпил лишнего накануне, не потому, что постарел, а потому что я – метеочувствительный и, вообще, все мы подвержены биоритмам.

Повальная «мода на биоритмы» распространилась начиная, пожалуй, со второй половины семидесятых годов XX века. Во многих НИИ и КБ были ЭВМ, и всякий мог рассчитать собственные кривые биоритмов. Простенькие программки, рисовавшие синусоиды, отражающие «физический», «эмоциональный» и «интеллектуальный» уровень, стали доступны каждому и довольно широко распространились. В те же годы вышла книга А. Л. Чижевского «Земное эхо солнечных бурь», в которой была представлена корреляция максимумов солнечной активности и массовых катаклизмов на  Земле, сделан вывод о влиянии 11-летнего цикла солнечной активности (периодического увеличения и уменьшения количества пятен на Солнце) на климатические и социальные процессы на  Земле. Оживились поклонники астрологии, которая в СССР была не то что под запретом, но никак не популяризировалась и при любом удобном случае упоминалась как форма шарлатанства. Влияние «космических ритмов» на человека (а движения планет и прочих комических тел подчинено строгим периодическим закономерностям) не отрицалось, но ему отводилась вторичная роль. В том числе и потому, что – согласно постулатам марксизма-ленинизма – движение истории определяется действиями людей, производящими смену общественно-экономических формаций. А не какими-то внешними, не зависящими от воли человека силами. Бог в этом качестве отрицался напрочь, а влияние космических факторов на человека не отрицалось. Но как только возникал соблазн распространить их влияние не на отдельного человека, а на большие группы людей, на общество в целом, на «движущие силы истории», включался марксистский ограничитель. Революции, борьба пролетариата с буржуазией происходят не потому, что «Луна в пятом доме» или «Марс в  Змееносце», а потому, что имеется диалектическое противоречие между трудом и капиталом, которое при возникновении революционной ситуации может проявить себя в радикальной форме.