Точно так и с моим Богом. Взаимодействие меня с лимоном – с образом лимона – было реальным, слюноотделение тоже было совершенно реальным, материальным, физиологичным. И мое взаимодействие с созданным моим воображением Богом такое же. Если и когда он мне нужен – пусть и подсознательно,  – он приходит, является в каком-то образе. Нередко я создаю образ похожий или совпадающий с теми, которые созданы в христианстве и распространены по всему миру, которые введены в мое (и миллиарда современников) сознание и подсознание. Спас Нерукотворный – вот вполне естественный для меня, для моего культурного базиса образ. Но облик и образ может быть и совсем иным, особенно если я об этом подумаю и стану генерировать нечто иное, что сделать легко и что весьма ярко, правдоподобно до мельчайших деталей способно выдавать наше сознание. Тем более что оно упражняется в искусстве создания зрительных, слуховых и обонятельных ощущений как минимум каждую ночь, сочиняя для нас удивительные сновидения.

С моим Богом мне всегда хорошо. Если я мысленно или вслух говорю: «Господи, помоги!», у меня нет ни малейших сомнений, что он поможет. Во всяком случае, сделает, что может, безо всяких условий и оговорок. Если я прошу: «Спаси, сохрани и помилуй!», я не сомневаюсь в нем и его реакции на мою эмоцию. Да, эмоцию! С моей стороны – эмоция, а не деловое предложение, не сделка. У меня нет договора с  Богом, каковой имеется в иудаизме и всех вышедших из него религиях. Мой Бог действительно Любовь. С моей стороны – эмоция, с его – чувство, с его – эмоция, с моей – чувство. Ни я перед ним ни в чем не виноват (не грешен), ни он мне ничем не обязан. Так и живем, в любви и согласии.

Я и в храм (мечеть, синагогу и пр.) могу прийти, неся в своем сердце своего Бога. Или не неся ничего: разные бывают состояния в моем эмоционально-ментальном мире. В храме может быть много других людей, «пришедших к  Богу». И допрежь в нем перебывали тысячи. И каждый так или иначе думал о  Боге. Большинство думало о том Боге, поклоняться которому их учили. В христианском храме – по заветам и канонам христианства, в мечети – согласно исламской традиции, в синагоге соответственно: «Шма Исраэль, Адонай Элоэйну, Адонай эхад!» Большинство при этом представляет себе образ некого объективно, вне сознания и тела существующего Всевышнего, каждый думает, что обращается к кому-то, кто существует как объективная реальность, как Творец всего сущего и так далее. Я же полагаю, что каждый в своем воображении рождает своего собственного Бога. Просто опирается воображение большинства на общую для этой конфессии матрицу. Матрицу изображений (там, где таковые имеются,  – в христианстве, например), или матрицу образов, созданных иными средствами. Но в душе каждого возникал свой собственный образ и свой собственный Бог. Обменяться ими и тем более их отождествить возможности нет, даже если я не только расскажу, но и нарисую, спою и станцую образ Бога. Да, я им поделюсь с другими, но лишь образом, а не  Богом. В этом смысле единобожие – насильственная логическая конструкция, а не естественное чувство. Эта конструкция весьма эффективна для создания организации, церкви. Она позволяет отделять своих от чужих и объединять своих в паству (если неохота пользоваться словом «стадо»). Ну и так далее со всеми блистательными и трагическими последствиями, которые пожинает человечество на протяжении тысячелетий. Потребность человека прибиться, присоединиться к той или иной общности естественна. И не только в психологическом смысле – хотя и этого достаточно,  – но и в прямом житейском. Но это уже разговор не о  Боге, а о церкви и ее роли в жизни человека и общества.