Таким образом, как доказывает Хенсен, приготовления к такому жертвоприношению должны были занимать значительно больше недели, тем более что несожженное на жертвеннике мясо служило угощением для соответственно большого числа людей, которое также обычно ели на святом месте и поэтому требовались дополнительные приготовления. В то же время необходимо было учитывать религиозное значение отдельных дней. 5 октября, например, было dies religiosus и в этот день нельзя было приносить жертвы. Отсюда следует, что весть о германской победе Каракаллы должна была достичь Рима ещё в конце сентября.

Завершив поход, Каракалла отправил по местам постоянной дислокации германские, ретийские и британские войска, а сам помчался в Паннонию. Правда, перед этим, он, всё же, смог немного поправить здоровье. Возможно, он лечился в храме Аполлона Гранна в Фёбиане (Реция). Долечиваться ему пришлось уже в Пергаме.

Из-за запутанного состояния источников современные историки не пришли к единому мнению относительно последовательности событий после Германской войны. Некоторые считают, что Каракалла сразу же проследовал в Паннонию и Дакию, где назревало новое нашествие вандалов, в то время как другие полагают, что он сначала посетил Рим, чтобы отпраздновать триумф. после чего отправился через Паннонию в Дакию. Если не появятся новые доказательства, общего согласия по этому поводу, вероятно, так и не будет.

Сивенне, следуя Уиттакеру, отмечает, что, учитывая привычку Каракаллы проезжать 100 миль в день, было бы неудивительно, если бы он сначала приехал в Рим, чтобы отпраздновать триумф. И, может быть, среди его подарков населению именно тогда появился галльский плащ с капюшоном, который Антонин удлинил до щиколоток и который был назван «Каракаллой».

Мы же считаем, что Каракалла в Рим не ездил. Почему? Потому, что был уже октябрь, а армия, которая должна была торжественно входить в Рим, в отличие от императора, не могла нестись со скоростью 100 миль в день. Вряд ли уставшие войска пошли бы через заваленные снегом перевалы в Италию, да и сам Каракалла, как мы знаем, был болен. Кроме того, у императора были и другие срочные дела, которые должны были задержать его на севере.

Итак, мы считаем, что Каракалла отправился в Паннонию. Видимо, это было в конце октября 213 года.

К чему такая спешка? А к тому, что приближалась зима, когда варвары по льду могли переходить Дунай. Между тем, они как раз и собирались это сделать. Это были вандалы. Только для этого им надо было договориться с марко-маннами и квадами, чтобы те пропустили их войска к реке. Об этом явно уже шли переговоры, и Каракалла знал об этом, иначе так не спешил бы. Каракалла позже хвастался, что ему удалось разжечь вражду между вандалами-силингами (жившими в современной Силезии) и маркоманнами и что он казнил Гайобомара, царя квадов, на основании каких-то обвинений, выдвинутых против него. Вероятно, квады и маркоманны были в то время в союзе с Римом, и оба племени были готовы выполнить свои обязательства. А вот силинги, очевидно, были враждебны Риму и настаивали на пропуске их воинов к римской границе, чему маркоманны сопротивлялись. До войны между племенами дело не доходило до момента прибытия Каракаллы с армией. Ведь у него оставалась при себе примерно половина тех войск, с которыми он начал войну в Германии. Видимо, он обнадёжил маркоманнов римской помощью, и последние пошли на открытый разрыв с вандалами, отказав им в пропуске войск. Возможно, подобная ситуация складывалась и с квадами, но там царь Гайобомар собирался вступить в союз с вандалами. Враги Гайобомара (проримская партия) воспользовались ситуацией и избавились от него с помощью Каракаллы. Сначала было арестовано несколько человек из ближайшего окружения царя. Под пыткой в Карнунте они подтвердили предательство Гайобомара. То, что пытки были, доказывает случай с одним из арестованных. Этот несчастный не выдержал пыток и повесился или даже умер под пыткой. Каракалла даже передал его тело варварам, но, предварительно, приказал покрыть его ранами, дабы казалось, что он был казнен по приговору суда, а не наложил на себя руки, что среди его соплеменников считалось недостойным поступком.