Потом арестовали приехавшего на переговоры Гайобомара, которого Каракалла наверняка также вызвал каким-нибудь ласковым письмом. Он попал под суд, был осуждён и казнён. Новый царь или совет старейшин квадов прервали переговоры с вандалами и опастность отступила.
Возможно, что именно после этого Каракалла реорганизовал Паннонские провинции так, чтобы отнять у легата Верхней Паннонии третий легион, уменьшив его возможности для мятежа. Бригенцион с его легионом I Adiutrix p. f. был передал из состава Верхней Паннонии в Нижнюю и, таким образом, у обеих провинций теперь стало по два легиона. Этот момент стал очередным шагом в стратегии ослабления провинциальных армий, которой Северы последовательно придерживались и больше ни одна из римских провинций не имела трёх легионов. Однако, это никак не спасло империю от мятежей легатов и префектов.
Дела в Паннониях тоже потребовали времени, но той зимой Каракалла, всё же, успел съездить в Рим и провести свой триумф. По Янтарной дороге в Италию можно было проехать и зимой. Триумф же был пиар-мероприятием, призванным заручиться поддержкой народа. По крайней мере, в начале февраля 214 года, Каракалла уже находился в Риме. Тогда же Каракалла назначил нового префекта Рима. Им стал Флавий Матерниан (214–217 гг.). Предыдущий префект, Секст Варий Марцелл, остался префектом претория и последовал с гвардией за императором. Матерниан слыл близким другом Каракаллы, единственным пользующимся у него огромным доверием [
Весной Каракалла выступил из Рима и вновь двинулся на Дунай. Дион Кассий (78.9) жалуется, что Каракалла в своих походах выходил за рамки «правил игры» по снабжению армии. Он пишет: «Мы также были обязаны поставлять ему продовольствие отовсюду и в больших количествах, иногда даром, а иногда и себе в убыток; и все это он раздавал воинам либо распродавал. Требовал он и подарков, как от отдельных богатых граждан, так и от общин…Наряду со всеми этими повинностями мы были вынуждены на свои собственные средства строить для него всевозможные сооружения всякий раз, когда он выезжал из Рима, и даже во время самых непродолжительных путешествий императора нам надлежало обустраивать для него роскошные постоялые дворы, где он не только никогда не останавливался, но даже и не собирался на них взглянуть. Кроме того, мы без какого бы то ни было возмещения с его стороны сооружали амфитеатры и ипподромы всюду, где он проводил зиму или же намеревался жить в зимнее время. Довольно быстро от всех этих строений не оставалось и следа, а возводились они исключительно для того, чтобы нас разорить».