Ординарными консулами следующего 217 года года были назначены Гай Бруттий Презент и Тит Мессий Экстрикат.

Презент происходил из луканского патрицианского рода Бруттиев. Его прадедом был друг императора Адриана и двукратный консул Гай Бруттий Презент, дедом, также двукратный консул Гай Бруттий Презент, ставший сватом Марка Аврелия и тестем Коммода, отцом консул 187 года Луций Бруттий Квинций Криспин, брат императрицы Бруттии Криспины. Между прочим, несмотря на то, что Бруттия Криспина как раз в том 187 году, была обвинена Коммодом в прелюбодеянии и отправлена в ссылку на остров Капри, а в 191 году казнена, карьера её брата не прервалась. Сам будущий консул 217 года родился в первые годы правления Коммода, со 199 года входил в состав жреческой коллегии палатинских салиев, а в 217 году достиг звания ординарного консула. Его родной младший брат Гай Бруттий Криспин стал консулом 224 года. Сыном Презента, по всей видимости, был консул 246 года Гай Бруттий Презент. Перед нами семья, в течении полутора сотен лет занимавшая высшие посты в Империи, породнившаяся с императорской фамилией и спокойно пережившая правление нескольких династий.

Тит Мессий Экстрикат происходил из всаднического сословия. Карьера его практически неизвестна. По всей видимости, он был юридическим советником Септимия Севера. Вероятно, именно он же был префектом анноны в 210 году. Мессий определённо был другом Каракаллы и возможно, примерным ровесником его. Именно Каракалла, сразу же после прихода к власти, возвёл Экстриката в сенаторский ранг в 211 году. После того как Экстрикат стал претором и включен в состав сената, ему, очевидно, было поручено командование легионом (212–214 гг.), но каким именно, неизвестно. В 215 году он стал комитом императора в Восточном походе и в 217 году занял должность ординарного консула.

Дион Кассий в своей манере пишет (79.1.1–12.4), что армия Каракаллы, зимовавшая в Эдессе и её окрестностях, была сильно разложена большой добычей и подачками императора, прощавшего солдатам всё, включая издевательства над осроенцами, на квартирах которых многие римляне жили (видимо, гвардейцы). Поэтому, дескать, воины не хотели продолжения войны. А сам Каракалла, поэтому, якобы скрыл от своих воинов тот факт, что разгневанные парфяне и мидяне собирают большое войско в горах за Тигром.

Дион мелочится, довольно глупо обвиняя Каракаллу в том, что он якобы больше не мог выносить большой жар или вес доспехов, и поэтому начал носить льняной македонский панцирь. Поскольку сам Дион подтверждает, что зимовал тогда с императором в Эдессе и видел всё собственными глазами, он добавляет даже такие детали, как расцветка этих панцирей Каракаллы. Они были либо пурпурными, либо с белой полосой посередине, либо наоборот белые с пурпурной полосой.