Ещё Сивенне добавляет, что Каракалла не забывал о важности хорошего отдыха и развлечений для поддержания боевого духа армии. В разгар войны, убийств, смертей и военных учений солдатам также нужны были развлечения. Поэтому, подобно Александру Великому, Каракалла той зимой проводил игры, устраивал охоту на диких животных и гонки на колесницах. Примечательно также, что Каракалла не предпринимал никаких попыток продолжить войну против Артабана зимой. Готовность Каракаллы угодить своим солдатам была мудрее, чем краткосрочное использование военных возможностей разорения Парфии. Перерыв в боевых действиях позволил солдатам восстановить силы, чтобы они были лучше подготовлены к продолжению войны [Ilkka Syvanne. Op. cit., p. 267].

Ещё одно. Даже в разгар военных приготовлений на Востоке, Каракалла не забывал о важности поддержания мира на дунайской границе. Ещё в 214 году он взял заложников у многих приграничных племён. Кроме того, многие племена (какие конкретно, неизвестно) дали Риму своих воинов, из числа которых, в частности, как мы знаем, была сформирована такая часть, как Leones, ставшая ауксилией легиона II Parthica. Германская и кельтская одежда, а также некоторые привилегии, полученные задунайскими воинами, тоже должны были способствовать прочным отношениям с этими народами. Теперь, зимой 216/217 года, к императору приехали «германские и скифские» послы тех племён, воины которых служили в Leones [Дион Кассий. Римская история 79. 6].

Мы не знаем, зачем они приезжали и приезжали ли они по инициативе племён, или их приглашал Каракалла. Содержание переговоров держалось в секрете от сенаторов, по крайней мере, круга Диона Кассия. Мало того, по словам Диона, переводчики были убиты, чтобы сохранить эту тайну. Однако, по словам Диона, сами варвары позже рассказали римлянам, что Каракалла приказал им вторгнуться в Италию и разрушить Рим, если с ним что-нибудь случится. Проверить это обвинение невозможно, хотя нам кажется маловероятным. Каракалла был римлянином и вряд ли настолько ненавидел свою родину, чтобы призывать к нападению на неё варваров. Возможно, сгоряча и в ярости от осознания возможного заговора сенаторов он и мог что-то такое сказать, но очень сомнительно, чтобы это обсуждалось и, тем более, стало предметом договорённостей. Однако, это характеризует его доверие к варварам и дружеские отношения с ними. Согласно Диону (79.27.5), даки действительно вторглись в Римскую Дакию после смерти Каракаллы, но затем отступили, когда им вернули отданных Каракалле заложников. Правда, это ничего не доказывает.