Обо всём этом Дион рассказывает саркастически, хотя ничего особенного сенат не сделал. Патрицием Макрин уже был, поскольку был консуляром, великим понтификом император должен был быть по закону, как и проконсулом, и трибуном.
Сенат спокойно принял нового императора, несмотря на то, что Макрин имел всадническое происхождение, а ведь это был первый такой случай в истории империи, за исключением Пертинакса. Но за последние 37 лет сенат привык безоговорочно подчиняться решениям армии и её ставленников. Последние остатки римской демократии за эти годы были отброшены, политическая роль сената стала откровенной декорацией, он теперь занимался только распределением мест в магистратурах, но и там последнее слово было за императором. Принципат перерастал в доминат, то есть, в самодержавие, но процесс этот будет вскоре заторможен «эпохой солдатских императоров». Как раз первым звонком к этой эпохе и стала гибель Каракаллы и избрание армией Макрина, не имевшего бы в Риме ни единого шанса. Собственно, сам приход к власти Макрина уже можно было бы считать началом «эпохи солдатских императоров», но академическая наука приняла за это начало лишь приход к власти Максимина Фракийца. Это явно реверанс в сторону династии Северов, последним представителем которой был Александр Север, хотя он также был лишь ставленником Вооружённых сил Империи. Как и Гелиогабал до него. Но мы не спорим, принято, так принято.
Почему мы включили правление Макрина в эту книгу, раз считаем его, по сути, первым «солдатским императором»? Он, фактически, является переходной фигурой, лишь на год прервавшей правление династии Северов. А ещё правление Макрина в военном плане стало продолжением Восточных кампаний Каракаллы. Он и провёл-то всё время своего правления на Востоке. Битву при Нисибисе выдержала армия, созданная Каракаллой, и сама эта битва была продолжением его войны. Кампания Макрина не имела ничего самостоятельного и лишь закончила кампанию Каракаллы. В политическом плане Макрин, конечно, не был Каракаллой, но наша тема как раз военная и нам нужно завершить некий цикл военной истории и военного развития Рима, а он пришёлся как раз на его правление. Вот почему мы заканчиваем эту книгу Макрином.
Вернёмся к событиям начала 217 года. Оказалось, что Макрин отправил своего соперника в осиное гнездо. Адвент имел низкое происхождение и служил в службах безопасности Септимия и Каракаллы, последний же назначил его консулом, что вызвало ненависть Сената. У Адвента было очень мало сторонников в Риме. Он немедленно вступил в лютейший конфликт с сенатом, представители которого обвиняли префекта в том, что он и видеть не мог из-за старости, и читать из-за безграмотности, и делами заниматься из-за отсутствия опыта. Всё это было ложью, но для сената не имело значения. Римский нобилитет просто не хотел принимать какого-то там выскочку. Никакой совместной деятельности у Адвента с сенатом не получилось, поэтому вскоре Макрин, под давлением, заменил его на посту префекта Рима своим для сенаторов человеком, Луцием Марием Максимом [