Ауфидий Фронтон по жребию получил вместо Азии Африку, однако жители провинции почему-то выступили против его назначения. Сославшись на это обстоятельство, Макрин запретил Ауфидию ехать и туда. Тем не менее он позволил Ауфидию, оставаясь дома, получить причитающееся ему жалованье в двести пятьдесят тысяч денариев. Но тот отказался от этих денег, заявив, что жаждет не серебра, а начальствования провинцией. В этом случае Макрин поссорился с уважаемым сенатором, ведь Ауфидий Фронтон, консул 199 года, был сыном известного политика и военачальника времен Антонинов Гая Ауфидия Викторина. Неудивительно, что Ауфидий позднее охотно признал Гелиогабала и получил эту же магистатуру от него.
Под именем Флакк, возможно, имеется в виду Гай Юлий Флакк Элиан, бывший легат Каппадокии в 195–198 годах. Теперь он был поставлен на должность praefectus alimentorum, который отвечал за alimenta — государственные фонды, за счет которых содержались и воспитывались неимущие дети и сироты, либо на должность curator frumenti, который ведал раздачей хлеба неимущему населению Рима. Хотя ранее этот пост был отдан Манилию Фуску в награду за ложный донос на самого Флакка. Это, конечно, нельзя не признать изящным ходом Макрина.
Домиций Флор ранее был хранителем сенатских записей, то есть, ab actis senatus. После этого он должен был быть по праву назначен эдилом и, не успев вступить в должность, уже потерял на это всякую надежду из-за Плавтиана (похоже, что после его смерти), теперь же, благодаря усердному сбору голосов, он восстановил свое положение и был назначен трибуном [
Тот же Геродиан считает, что Макрин совершил ошибку, что не сразу распустил беспокойную и недовольную армию и не отослал всех воинов по их лагерям, а сам не поспешил в Рим, хотя сенат все время и призывал его. Однако, у Макрина просто не было другого выбора. Он не мог распустить войска и отправиться в Рим, пока не был заключён мир с Парфией. Солдаты, конечно, понимали необходимось пребывания на Востоке, но недовольство среди них, всё время нарастало. Сказывались допущенные большие потери, сказывались и распространявшиеся слухи о причастности Макрина к убийству Каракаллы, запущенные Юлией Домной. Не добавляли Макрину авторитета и уступки, которые он был вынужден делать парфянам. У него были очень насущные причины для скорейшего заключения мира, но это знал и Артабан, который выдвигал всё более жесткие требования. А ведь ещё надо было срочно заканчивать Армянскую и Арабскую войны.