После убийства Каракаллы Максимин ушёл в отставку, не желая служить Макрину, с которым был в плохих отношениях. Он купил себе землю во Фракии (скорее, Мёзии) и зажил там пенсионером. Виллу свою он построил в родном посёлке и завязал тесные дружеские отношения с закордонными гетами (видимо, готами) и аланами. Ну, Максимин тогда был маленьким человеком и ничто не указывало на то, что это будущий император.

Каким императором был Макрин? В отношении военного дела и внешней политики мы уже поняли. А вот остальное. Правил он недолго, но многое стало понятно и за этот срок.

С сенатом он, поначалу, пытался наладить отношения и показать свой либерализм в пику Северам. Однако, по-видимому, это была лишь игра. По своей сути, Макрин вовсе не был демократом и либералом.

Он показал себя весьма суровым правителем, хотя сенатские историки неохотно говорят об этом. Макрин ужесточил наказания за некоторые проступки: крайне жестоко, например, карались уличенные в прелюбодеянии. Они всегда сжигались вместе, связанные друг с другом [Юлий Капитолин. Макрин XII, 4–5; 10]; доносчиков, если они не могли привести доказательств обвинения, казнил, если же они приводили доказательства, то отпускал их, дав денежную награду, но с пятном позора [Юлий Капитолин. Макрин XII, 10].

Ещё он восстановил казнь, применявшуюся Мезенцием, который привязывал живых к мертвецам и таким образом причинял им смерть: они погибали от медленного гниения. Он заключал в стены и замуровывал живых людей. Непонятно, правда, к кому применялись такие казни.

Рабов, которые бежали от своих господ и были найдены, он назначал биться мечом на играх. Наказывая розгами дворцовых слуг, он проявлял такую бессовестность, непреклонность и суровость, что рабы называли его не Макрином, а Мацеллином — т. е. мясником, от macellum — мясной рынок. потому что дом его был обагрен кровью рабов, как какая-нибудь бойня.

Такие попытки ввести в обществе казарменную дисциплину говорят о низком уровне интеллекта Макрина, не понимавшего разницы между порядком и страхом. Неоправданная жестокость привела к падению уважения к Макрину среди простого народа, а он усугубил это подрывом отношений с армией и сенатом.

Уже летом отношение к Макрину в Риме стало меняться к худшему. Во время игр в честь Марса 14 мая римляне поддерживали Макрина, а уже 14 сентября, во время празднования дня рождения Диадумениана, выступили против. Подобное изменение настроений частично было организовано обиженными сенаторами. Макрин допускал явные ошибки. Так, он мог спасти от смерти консуляра и военачальника Тита Аврелиана, которого хотели казнить солдаты за жестокость. И сначала Макрин отстоял его жизнь, использовав аргумент, что они не имеют права убивать сенаторов [Дион Кассий. Римская история 78, 12, 2]. Однако впоследствии, в Зевгме, он не смог или не пожелал спасти его и этим впервые вызвал враждебность сената [Дион Кассий. Римская история 78, 19,1].