Этот аргумент сомнителен при оценке ума. Разве легко обмануть только глупых и именно глупых? И разве умение обмануть свидетельствует именно об уме обманщика? Неужели талантливый полководец Отелло глупее обманщика Яго? Пушкин не считал Отелло глупым (и даже ревнивым). Он полагал, что обман Яго удался потому, что Отелло доверчив. Л. Толстой не сомневался в уме Пьера Безухова, когда писал, что его управляющий, «весьма глупый и хитрый человек», играл, как игрушкой, «умным и наивным графом». Причину успеха управляющего в обмане Пьера Толстой видел в том, что Пьер очень многого «не знал» в реальной жизни и поэтому поддался впечатлениям от разыгранных перед ним сцен. В целом же, можно сказать, что людей легче всего обмануть в том случае, если они доверчивы и чего-то не знают. Причем доверчивость даже важнее, поскольку поверить в ложную информацию можно тогда, когда доверяешь ее источнику.

Но действительно ли русские более доверчивы по сравнению с другими народами? Ведь любой народ в массе своей довольно доверчив. Неужели у русских эта черта развита и проявляется более сильно?

Конечно, любой народ, в массе, достаточно доверчив. Тем не менее, есть факторы, связанные с менталитетом и социальной стороной характера русских и формирующие у них большую степень доверчивости по сравнению с представителями других народов. На эти факторы, отмечая присущую русским доверчивость, прямо или косвенно уже указывали внимательные наблюдатели.

Один из них (иностранец) считал русских носителями черт человека «мессианского» типа, которого «вдохновляет не воля к власти, а настроенность к примирению противоречий и к любви. … Им движет не чувство подозрения и ненависти, а чувство глубокого доверия к сущности вещей. Он видит в людях не врагов, а братьев; в мире – не добычу, на которую надо набрасываться, а хрупкую материю, которую надо спасти и освятить» [Шубарт. 1997, с.11]. Русского «поддерживает живое вселенское чувство всеобщности … Его преобладающее чувство – изначальное доверие (курсив мой – П.С.). … Русский – метафизический оптимист» [Шубарт. 1997, с.87].

Второй (наш соотечественник) отмечал в период, предшествующий отмене крепостного права, что спокойствие, царящее в стране, основано на недоразумении, «на безграничном доверии народа к власти – вере в ее благожелательность и действительность намерений этой власти в пользу народа» [Тютчев. 1935, с.319].

Эти два замечания относительно изначального доверия к миру и доверия к власти хорошо согласуются между собой, хотя корни этих двух различных видов доверия также различны.