Расколовшаяся советская элита не смогла правильно оценить ход событий в мире, эффективное руководство страной оказалось невозможным, что привело к распаду СССР. Позже во всех республиках бывшего СССР, за исключением России, верх взяли национально ориентированные люди (с явными признаками национализма). Только в России верх в руководстве заняли интернационально-космополитически настроенные люди, что привело ко второй фазе катастрофы.

Задача формирования национально-ориентированной российской элиты остается одной из приоритетных для России. Ведущие позиции в ней должны занять служители-патриоты и эгодеятели-патриоты, причем отношения между представителями этих типов личности нужно максимально гармонизировать.

Интеллектуальная нечестность лидеров реформ явилась важнейшей причиной, помешавшей трезво обсудить готовность страны к крутым переменам, хотя именно интеллектуальная честность является основанием всего в обществе [Поппер. 1992. Т.2, с.72]. Массу аргументов (и конкретных примеров) можно привести для доказательства интеллектуальной нечестности идеологов и вождей реформ.

Во-первых, и это самое главное, «реформаторы» отказывались обсудить перспективы развития рыночной цивилизации. Разве нельзя было прислушаться к голосам известных ученых и ведущих политиков мира, заявлявших о бесперспективности западного пути развития?

Во-вторых, изначально лживым был лейтмотив всех выступлений идеологов реформ в их начальный период, постоянно твердивших, что нет альтернативы курсу, программе, лидеру реформ.

В-третьих, весьма показателен в этом отношении образ, пропагандировавшийся в СМИ на протяжении ряда лет, что «через пропасть невозможно перепрыгнуть в два прыжка» [Селюнин. 1988, с.189]. Пропаганда этого образа должна была приучить (и приучила) многих россиян к мысли, что реформы должны проводиться быстро, круто, непрерывно. Но люди и страны – не козы. Они не обязаны прыгать через пропасти. Нормальные люди строят через них мосты. Именно этот образ должен был бы лечь в основу идеологии реформ. Но любое движение мысли в сторону обоснованности, постепенности, мягкости, прагматичности реформ резко пресекались тогдашней официальной пропагандой путем шельмования авторов и обвинений их в стремлении к «тоталитаризму», к «возврату старых порядков», в «коммунистической консервативности» и «имперских амбициях» и т.д.

В-четвертых, использование словесного камуфляжа для придания благовидного облика разрушительным процессам. Речь идет о словечках «приватизация», «первоначальное накопление капитала», «общечеловеческие ценности» и т.п. Неужели захват общенародной собственности кучкой олигархов можно назвать «приватизацией»? Неужели кто-то из них действительно «накопил капитал», а не присвоил уже накопленный?