Василий Панченко, вспоминает, что поступил приказ: всем на оборону Оржицы. Кроме шоферов. Он повез комзвода в райцентр. Начальник штаба сжигал документы. Сказал: «Как угодно отступать, продвигаться к городу Лубны, там наши». Пошли ночью через море огня. Ночи были темные, хоть глаз коли. их в группе подобралось четыре солдата, проползали по десять километров за ночь.

Утром нашли ров, скатились в него, надо было отдохнуть, сил нисколько не осталось. С собой был спирт, выпили, чтобы голод преодолеть и холод. Вдруг слышат страшный шум, гам на расстоянии. Выглянул один из них, вскрикнул: «Там автоматчики немецкие» Подошли те к нашему рву, один немец показывает автоматом вверх: вставайте! В Панченко забрали наган, у ребят винтовки. Тогда еще винтовки у наших были. Трехлинейки. Отправили их в тыл.

Командир рембригады 18 тп 32 кд Романов – прожили мы на этом острове неделю или чуть больше. Потом узнали, что здесь много кур (птицеферма). На птицеферме был старик, он просил не разорять ничего, иначе немцы его расстреляют.

Каждый из нас взял по жирной курице, и в немецких касках их сварили. С голоду весь жир и мясо съели без соли и хлеба, а завтра чуть Богу душу не отдали. Резкая боль в животе, понос и т. д.

Через несколько дней ночью солдаты проложили дорогу через воду из стогов ржи и сена, и многие перебрались на другой берег промокшими, так как проваливались в дороге. Перейдя на другой берег, обрадовались, что оказались на твердой земле: иди куда хочешь. Однако немцы засекли эти костры и утром рано всех забрали в плен.

Они с ребятами не пошли переходить на твердый берег. Тем самым, возможно, уберегли себя. Не помнит, на какие сутки немцы покинули село Нарышкино, и они свободно пошли по дороге мимо села.

Были рады просторам Русской Земли. Услышав артиллерийскую канонаду, обрадовались, что это наш фронт. А оказалось, что это немцы добивают наших воинов, окруженных в Диканьском лесу. Дальнейший путь был выбран другой. Он долго думал, возвращаться к жене в занятое нацистами Синельниково, или она уже оттуда уехала. Он (туда) не пошел. Далее путь лежал свободный, но только в своей армии, своей части.

После выхода из окружения и возвращения в свою часть почувствовал слабость, учащенный стул, питался чем попало – травами, не горькими листьями, рябиной, зернами пшеницы, подсолнечника и т. п. Старались за едой чаще заходить в селения, где нет немцев.