Последним испытанием для художников-нонконформистов стала 8-я выставка ТЭИ во дворце молодежи, намеченная на март 86-го. Эту выставку не удалось открыть, потому что участники отказались пойти на компромисс, когда власти требовали снять 40 политически острых работ 25 авторов. Но уже к концу 80-х проблема выставок изжита. Горбачевские перестройка и гласность приводят к ослаблению идеологического давления диктата в культуре.

Настоящие некалендарные 80-е годы завершились двумя огромными выставками: в конце 88-го в Манеже, в начале 89-го в Гавани, и это были последние в истории нашего города выставки неофициального искусства. После этого всё смешалось – официальное и неофициальное, Гаврильчик и Аникушин, Мыльников и Богомолов – все они стали просто петербургскими художниками.

Теперь многие испытывают ностальгию по временам бури и натиска, видя в трудностях, выпадающих на долю художников, залог процветания искусства.

Михаил Сапего: «Не хватает какого-то противостояния, нет какого-то настоящего андеграунда по большому счету, который был при советской власти. Все 70–80-е годы были, конечно, очень плохим временем для художников и замечательным временем для искусства. Все, что делалось людьми, не желающими получать гранты. Союза художников, всё делалось исключительно вопреки. Люди так создавали произведения искусства, твердо понимая, что никогда в жизни они не будут там выставлены, проданы, опубликованы. И тем не менее их делали, делая упор, по-настоящему, не давая, так сказать, себе никаких поблажек. И происходило подлинное духовное делание. Сейчас уже есть в этом смысле, в кавычках, какие-то положительные сдвиги. Вот художников… начали, видимо, с художников, всех так слегка подчищают, лишают мастерских и прочее. Конечно, этот процесс не пройдет без жертв, зато у нас появляются какие-то шансы, что появятся новые произведения искусства во всех его областях».