Гражданская война и повсеместное установление военных диктатур «белых» генералов, лишь укрепили Ленина в убеждении, что: «в этой отчаянной войне не может быть никакой середины, и для того, чтобы держаться, буржуазия должна расстреливать десятками и сотнями все, что есть творческого в рабочем классе. Это ясно видно на примере Финляндии, это показывает теперь пример Сибири. Чтобы доказать, что большевики несостоятельны, эсеры и меньшевики начали строить новую власть и торжественно провалились с ней прямо к власти Колчака… Это показывает, что между диктатурой буржуазии и диктатурой рабочего класса середины быть не может»[2269].

Монополия большевистской партии была введена решением VIII съезда РКП(б) в марте 1919 г. — т. е. спустя почти год после того, как против нее, опираясь на помощь иностранной интервенции, с оружием в руках выступили белые генералы. Причем эта монополия не была навязана сверху, а стала ответом на поднимавшееся снизу, под воздействием гражданской войны и интервенции, движение. «В 1918 г., — отмечает эту тенденцию историк Голдин, — начинается складываться практика, когда лидеры губернских организаций большевиков нередко становятся и председателями губисполкомов. Возрастание роли партии большевиков во всех сферах советской и государственной жизни, на фронте и в тылу вело к огосударствлению этой партии»[2270].

Введение большевиками монополии партии — прямое установление «диктатуры пролетариата», являлось ответной мерой, и было вызвано катастрофическим ухудшением экономической и политической обстановки в стране: «запрещение оппозиционных партий было временной мерой, — отмечал этот факт Троцкий, — продиктованной условиями Гражданской войны, блокады, интервенций и голода»[2271]. «Уже приблизительно в конце 1919 г., для меня, — признавал этот факт один из лидеров меньшевиков Мартынов, — стало ясно, что в одном пункте мы в споре с большевиками были кругом неправы, что устоять против бешеного натиска мировой контрреволюции у нас может только железная, диктаторская власть»[2272].

Закономерность подобного развития события, подчеркивал пример революционной Франции: «Железная диктатура якобинцев была вызвана чудовищно-тяжким положением революционной Франции… Иностранные войска вступили с четырех сторон на французскую территорию: с севера — англичане и австрийцы, в Эльзасе — пруссаки, в Дофинэ и до Лиона — пьемонтцы, в Руссильоне — испанцы. И это в такое время, когда гражданская война свирепствовала в четырех различных пунктах: в Нормандии, в Вандее, в Лионе и в Тулоне… К этому надо прибавить внутренних врагов, в виде многочисленных тайных сторонников старого порядка, готовых всеми средствами помогать неприятелю»[2273].