И тогда происходил очередной переворот, на Севере от начался в январе 1919 г., когда генерал-губернатором Северной области был назначен, выписанный из-за границы, ген. Е. Миллер, ставший в итоге главным начальником, по сути, диктатором Северного края.
«
«В целом манеры и образ действий всех британских представителей, и военных, и гражданских, в Архангельске и Мурманске, — сообщал в Госдеп американский посол, — демонстрируют их веру и сознание того, что если они и не имеют особых привилегий в этих портах, то должны их получить; и они не будут удовлетворены, не заимев решительного преимущества. Каждый шаг обнаруживает их желание утвердиться здесь»[2640].
«Президент Вильсон во внутреннем кругу обвинял англичан в обращении к примитивной силовой политике. Его возмутило предложение англичан ввести в своем треугольнике собственную валюту. Стоило президенту ответить положительно, — замечает А. Уткин, — и политика раздела России на сферы влияния стала бы базовым принципом — она опрокинула бы все прочие подходы. Вильсон отказался даже обсуждать это предложение»[2641].
Тем не менее, англичане ввели на территории области «Северный рубль», гарантированный английскими банками. И «Северный рубль», по словам члена правительства В. Игнатьева, действительно «оказался средством для проведения английской финансовой и торговой политики»[2642]. Правительство эсера Чайковского, в этих конкретных условиях, становилось для франко-американских союзников в определенной мере инструментом сдерживания английских амбиций[2643].
Представление о них давал отрывок из письма лорда Керзона: «Большинство наших советников придерживаются мнения о том, что создание нового государства или армии в России на развалинах большевизма представляет собой фантастическую мечту. Между тем у нас есть генерал Пуль, советующий оккупировать Мурманск и Архангельск»[2644]. Речь идет о письме ген. Пуля, посланном еще в феврале 1918 г., в котором он сообщал: «Из всех планов, о которых я слышал, больше всего мне нравится тот, в котором предлагается создать Северную федерацию с центром в Архангельске… Мы смогли бы получить прибыльные лесные и железнодорожные концессии, не говоря о значении для нас контроля над двумя северными портами»[2645].
В этой ситуации ген. Марушевский все свои надежды связывал только с французами: «На страже… (российских) интересов г-н Нуланс стоял незыблемо твердо. Именно его присутствие в области оградило эту русскую окраину от хищнических английских и американских концессий… Ни одна союзная страна не могла приступить к эксплуатации области без согласия на то представителей и других стран. Не будь этих условий — все лесные богатства края и обе железнодорожные линии были бы в нерусских руках на много лет вперед»[2646].