Для американцев принципиально важным был вопрос приглашения к интервенции от официальной российской власти[2617]. Свои возражения против интервенции президент Вильсон, обосновывал тем, что «поскольку Россия отказалась просить об интервенции…, не нужно наносить оскорбление суверенным правам России»[2618]. Именно эту проблему, по его собственному признанию, и разрешал Чайковский. Союзные силы, указывал он, высадились в Архангельске «по приглашению единственно законной государственной власти, получившей свой авторитет от Учредительного собрания»[2619]. Ставка на эсеров определялась тем, что на выборах в Учредительное собрание по Архангельскому округу они получили 65 % голосов, большевики — 22 %, кадеты всего — 7 %, а правые не получили ни одного голоса вообще[2620].

И после прихода «союзников», в листовках, расклеенных по всему городу, было заявлено: «Население областей, занятых нами, пользуется большими правами и большей безопасностью, чем когда-либо: мы не стесняем ни в чем его право располагать собою. Корректное поведение наших войск и их заботливое отношение к мирным жителям сделали их повсюду желанными гостями. Что касается управления занятых областей, то оно находится всецело в руках правительства, выбранного самим народом. Это правительство является вполне самостоятельным»[2621]. 7 августа военным губернатором Архангельска, несмотря на просьбы «покорного слуги» Чайковского отложить данное назначение, английский ген. Пуль назначил французского плк. Донопа[2622], который установил цензуру даже для правительственных изданий.

Всего через месяц после образования правительства — к началу сентября, американцы и французы разочаровались в своем ставленнике Чайковском. «Британцы и французы раздражены, — сообщал Фрэнсис, — они потеряли терпение, ожидая, когда у русских появится способность самим управлять собой. Новое здешнее правительство, именующее себя Верховное управление Северной области, явно преувеличивает свою важность и силу… Несколько дней назад мне пришлось сказать главе правительства в ответ на какую-то его жалобу, что если союзники покинут Архангельск, чиновники нового правительства будут выброшены в Арктику — при условии, что им удастся спастись от смерти от рук Красной гвардии. И это не единственная угроза для нового правительства; его министры являются социалистами, которых монархисты считают немногим лучше большевиков и постоянно пытаются свергнуть, заменив Верховное управление Северной области диктатурой»[2623].

«Они (министры Северного правительства), — пояснял главнокомандующий войсками Антанты в Архангельске ген. Э. Айронсайд, — испытывали неуверенность в своих силах, и никто не высказывал того накала патриотических чувств и воли к победе, который был у большевистских лидеров. Ни один из членов правительства не побывал в провинции, чтобы установить контакт с крестьянами. Министры казались трусливыми бюрократами»[2624]. Для сравнения Айронсайд приводил пример большевиков: «Красными руководило сильное фанатичное правительство, занимавшее центральную часть страны и пользующееся поддержкой народных масс. Они могли разговаривать с людьми повсюду»[2625].