Пять месяцев спустя, после ухода англичан генералы Миллер и Квецинский тайком бежали на ледоколе «Минин» бросив остатки своей армии на произвол судьбы[2739], а офицеров на неминуемую гибель[2740]. Точно так же «кошмарно прошла эвакуация Одессы, оттянутая Главным командованием до последнего момента, приведшая, — по словам ген. Глобачева, — к гораздо худшим последствиям, чем это было бы, если б ее начать исподволь и планомерно, как предполагал генерал Шиллинг»[2741].

Пять месяцев спустя, после ухода англичан генералы Миллер и Квецинский тайком бежали на ледоколе «Минин» бросив остатки своей армии на произвол судьбы[2739], а офицеров на неминуемую гибель[2740].

Точно так же «кошмарно прошла эвакуация Одессы, оттянутая Главным командованием до последнего момента, приведшая, — по словам ген. Глобачева, — к гораздо худшим последствиям, чем это было бы, если б ее начать исподволь и планомерно, как предполагал генерал Шиллинг»[2741].

Вслед за Архангельском 21 февраля 1920 г., восстали рабочие, матросы и солдаты Мурманска. Помощник генерал-губернатора на Мурмане и его окружение были арестованы[2742]. Командование мурманского фронта, так же как и архангельского бежало, бросив вверенные ему войска. Многие из офицеров в Архангельске и Мурманске приходили к выводу, что «Нас снова предали, после этого позора не стоит и жить» и кончали жизнь самоубийством[2743]. Мало того, отмечал ген. И. Данилов, штабные: «не потрудились не только вывезти, но даже сжечь штабные дела и переписку по тем вопросам, которые в глазах большевиков были обвинительным актом нашим офицерам…, которые… там далеко на фронте, жертвуя собой, прикрывали их бегство»[2744].

Среди этого всеобщего развала были и героические личности, к которым можно отнести полковника Леонида В. Костанди, который после бегства главнокомандующего и штаба, по просьбе профсоюзов, добровольно остался в Архангельске, чтобы подготовить область к сдаче и избежать при этом стихийного насилия, грабежей и анархии[2745].

Среди этого всеобщего развала были и героические личности, к которым можно отнести полковника Леонида В. Костанди, который после бегства главнокомандующего и штаба, по просьбе профсоюзов, добровольно остался в Архангельске, чтобы подготовить область к сдаче и избежать при этом стихийного насилия, грабежей и анархии[2745].

С какими настроениями заканчивали интервенцию на Севере России ее участники?

«Когда последний американский батальон уходил из Архангельска, ни один солдат не имел даже смутного представления о том, за что он сражался, почему он уходит теперь… Война Америки с Россией даже не была войной, — приходил к выводу американский ген. Ричардсон, — Это была преступная затея, так как она не получила санкции американского народа». «Всем известно, что политика этого правительства (пришедшего к власти в результате переворота в Архангельске) направлялась союзниками, вследствие чего оно в действительности лишь маскировало союзный протекторат. Это правительство пригласило на русский север иностранные войска. И если бы по этому вопросу был проведен плебисцит среди населения, оно, несомненно, возвысило бы свой голос и твердо заявило: «Оставьте нас в покое». Эта война на севере России вдохновлялась главным образом Англией и являлась с ее стороны попыткой навязать свою волю русскому народу. Эта кампания была продолжением той политики, которую Англия проводила в Южной Африке, Египте, Месопотамии и в Индии»[2746].