«Не требует большого воображения увидеть, — предупреждал в те дни американский политолог Д. Спарго, — что, в случае овладения Германией контролем над экономической жизнью России в Европе, а возможно, и в Западной Сибири, в то время как Япония овладеет контролем над остальной Сибирью, результатом будет возникновение угрозы всем демократически управляемым нациям мира. Сомкнув руки над распростертой в прострации Россией, две великие милитаристские державы овладеют контролем над ресурсами и судьбой около семисот миллионов людей. Конечно, союз Германии и Японии с Россией, управляемой реакционной монархией, будет еще более огромным и опасным; но если даже Россия не станет более управляемой реакционными монархистами и сохранит либеральное правительство, в ее экономической жизни на западе будет доминировать Германия, а на востоке — Япония… Возникнут две великие лиги наций — лига демократических стран против более сильной лиги более агрессивных милитаристских наций»[2770].

«Не требует большого воображения увидеть, — предупреждал в те дни американский политолог Д. Спарго, — что, в случае овладения Германией контролем над экономической жизнью России в Европе, а возможно, и в Западной Сибири, в то время как Япония овладеет контролем над остальной Сибирью, результатом будет возникновение угрозы всем демократически управляемым нациям мира. Сомкнув руки над распростертой в прострации Россией, две великие милитаристские державы овладеют контролем над ресурсами и судьбой около семисот миллионов людей. Конечно, союз Германии и Японии с Россией, управляемой реакционной монархией, будет еще более огромным и опасным; но если даже Россия не станет более управляемой реакционными монархистами и сохранит либеральное правительство, в ее экономической жизни на западе будет доминировать Германия, а на востоке — Япония… Возникнут две великие лиги наций — лига демократических стран против более сильной лиги более агрессивных милитаристских наций»[2770].

Дипломат Временного правительства Б. Бахметьев, которого США все еще признавали российским послом, указывал на то, что японцы стремились высадиться во Владивостоке под любым предлогом. Бахметьев опасался, что они оттуда уже никогда не уйдут…[2771] Французский коллега Бахметьева, бывший посол В. Маклаков утверждал, что угроза со стороны вооруженных сил союзных держав, особенно Японии, российским территориям будет иметь катастрофические последствия для России и для союзников[2772].

Подобные опасения беспокоили и американского президента. По словам Хауза, «Вильсон боялся, очевидно, одного — как бы японские войска, раз уж они попали в Сибирь, не остались там; он опасался, что трудно будет убедить их уйти оттуда. Их (японские) военные руководители, вероятно, не придавали бы интервенции большого значения, если бы они не рассчитывали, что ее результатом будет контроль над Восточной Сибирью…»[2773]. Сам Хауз считал, что «если японцы вступят в русские пределы, не обещав уйти оттуда…, то Антанта, поддерживая японцев, поставила бы себя в такое же точно положение, как германцы, оккупировавшие сейчас западную часть России, хотя против этой германской оккупации гремят непримиримые возражения со стороны западных держав»[2774].