«Ллойд Джордж скептически относился к программе Вильсона. Он радовался интервенции, но считал, что 14 тыс. человек недостаточно. Столь малые силы не смогут гарантировать того, что «германские и австрийские пленные не перережут чехам горло». Для обеспечения защиты Сибири вплоть до Урала, силы должны быть достаточно крупными…»[2929]. Англичане были разочарованы не только «привлечением столь незначительных сил», но и отсутствием единства действий», они недоумевали «почему Вильсон заручился согласием японцев прежде, чем проконсультировался с Великобританией и Францией»[2930]. У европейцев, по словам Флеминга, закрадывались сомнения в истинности союзнических намерений американцев в Сибири: «неожиданные и односторонние решение президента давало Америке преимущество перед другими союзниками на начальном этапе…»[2931].
Сепаратные действия Вильсона объяснялись тем, что он пошел на интервенцию только под давлением союзников и ее сторонников в собственном истеблишменте. Уступая их нажиму, он согласился послать только ограниченный военный контингент, а основную ставку сделал на миссионерскую помощь: «Намерением Правительства Соединенных Штатов является… послать в Сибирь комиссию из коммерсантов, сельскохозяйственных экспертов, производственных специалистов (labor advisers), представителей Красного Креста, агентов Ассоциации Христианской молодежи… для того, чтобы в организованной форме удовлетворить насущные экономические нужды населения»[2932].
О планах США можно судить по предполагаемой миссионерской деятельности Христианской молодежи, которой предписывалось «морально руководить русским народом»[2933]. В свою очередь «Комиссия помощи русским», возглавляемая Г. Гувером, должна была оказать массированную материальную и продовольственную помощь России[2934]. «Эта программа, — писал Хауз Вильсону, — передаст в ваши руки ключ от русского и вообще восточного положения, удовлетворит союзников и, может быть, примирит большую часть России с этого рода интервенцией»[2935].
Вслед за американской последовали декларации английского и французского правительств от 22 августа и 19 сентября «главной целью интервенции (они) выставили желание помочь спасти Россию от раздела и гибели, грозящих ей от руки Германии, которая стремится поработить русский народ и использовать для себя его неисчислимые богатства»[2936]. Сами чехословаки были более откровенны, чем их хозяева: 15 сентября, по случаю захвата Казани, они опубликовали воззвание, к местному населению «в котором красноречиво убеждали бороться против «социалистической власти — Совета народных комиссаров», которая… «к сожалению, все-таки пользуется у многих из вас непонятных для нас симпатиями…»[2937].