При занятии чехословаками Троицка, тотчас «начались массовые убийства коммунистов, красноармейцев и сочувствующих Советской власти, — вспоминал свидетель событий С. Моравский, — Толпа торговцев, интеллигентов и попов ходила, с чехами по улицам и указывала им на коммунистов и советских работников, которых чехи тут же убивали… число замученных в первые 2 дня после занятия города насчитывало не менее тысячи человек. В течение нескольких дней трупы валялись неубранными»[2963].

После захвата Иркутска, даже иркутский комитет эсеров отмечал в своих прокламациях на непростительную жестокость к местному русскому населению, проявляемую чехословаками, на их участие в грабежах и насилии разного рода[2964]. Пример отношения к пленным давал приказ Гайды кпт. Чеховскому: поскольку в бою за Усть-Каменогорск погибло 5 чешских легионеров, «приказываю вам, если у вас есть пленные красноармейцы, участники того боя, под мою ответственность всех без исключения расстрелять»[2965].

25 июля Гайда издает приказ о наведении «порядка»: «Железную дорогу от Барабинска до Красноярска объявляю на военном положении, а от Красноярска на восток на осадном. Для активной борьбы с большевиками и германскими агентами командирам чехословацких эшелонов… учредить военно-полевые суды в составе 3-х членов по назначению от чехословаков и одного члена по назначению начальников местных гарнизонов… Виновные [в] призыве и подстрекательстве к забастовке на железной дороге или в уклонении от работ подлежат расстрелу по приговору военно-полевого суда»[2966]. И это было только началом «подвигов» Чехословацкого корпуса в Сибири.

И весь этот террор, творимый чехословаками в России, осуществлялся с молчаливого согласия и попустительства «союзников»: «Притворная неосведомленность великобританского посланника по вопросу о диких эксцессах, совершенных чехословаками, об их несчетных, вопиющих преступлениях может вызвать лишь усмешку презрения ввиду многочисленных, разнообразных свидетельств, удостоверяющих совершение ими этих злодеяний…, — отмечал нарком Чичерин, — потоки крови на улицах городов и деревень — за все эти ужасы, которых было так много во всей области оккупации ослепленных чехословацких агентов английского и французского капитала, ответственность падает на их действительных вдохновителей и авторов, на британскую и французскую олигархию»[2967].

Именно массовый террор Чехословацкого корпуса послужил причиной принятия 5 сентября декрета о «Красном терроре». «Красный террор» стал ответной мерой на предательство и зверства чехословаков: до чехословацкого террора, «Красного террора» просто не существовало, у большевиков не было даже мысли о его введении.