* * * * *

Выступление чехословаков в Сибири произвело «удивительное, можно сказать, невероятное» впечатление в Америке. Наша Армия в России и в Сибири, — вспоминал Масарик, — стала предметом всеобщего интереса… Анабазис наших русских легионов действовал не только на широкие круги, но и на круги политические…, все это представлялось в виде чуда или сказки»[2905]. Откуда американцы узнали об этом «чуде», видно из воззвания британского министра иностранных Бальфура к американцам от 21 июня: «Большевики, которые предали румынскую армию, очевидным образом сейчас настроились на уничтожение чешской армии. Положение чехов требует немедленных союзных действий, диктуемых крайней экстренностью ситуации»[2906].

«Бравый американский адмирал Найт в телеграмме президенту 28 июня писал, — Пока мы рассуждаем о судьбах чехов, организованные большевиками австро-германские военнопленные начинают выбивать их из опорных пунктов транссибирской железной дороги. В госдепартаменте отреагировали утверждением, что эта телеграмма послана самим Богом. «Это именно то, в чем мы нуждаемся, — говорил госсекретарь Лансинг, — теперь давайте сконцентрируем на этом вопросе все наши силы». Чехов следует снабдить американскими винтовками и амуницией. Они сумеют защитить любой американский широкомасштабный план для России. Американская миссия начнет движение по транссибирской магистрали так далеко, как то позволят обстоятельства. «Конечный пункт ее продвижения будет определен приемом, оказанным ей русскими»[2907].

«Чехи, — подтверждал Флеминг, — существенно изменили ситуацию, внеся сентиментальную окраску в вопрос нашего долга»[2908]. Третья сила «Чехословацкий корпус завоевывала симпатии американцев»[2909]. «В Америке поднялись голоса за интервенцию», — сообщал нью-йоркский корреспондент «Дейли Кроникл». «Положение в Сибири заставляет Соед. Штаты предпринять шаги для помощи ей против немцев. Соед. Штаты должны предложить чехословакам, полякам и другим народностям в России сражаться за свою свободу», — заявлял в сенате 20 июля сенатор Люис[2910].

«Так никогда и не выяснилось, как именно, по мнению Антанты, они (интернационалисты) могли навредить ее делу, — отмечал Флеминг, — Достаточно было того, что о них думали как о немцах, и, хотя подавляющее их большинство таковыми не являлось, фантастическая теория большевистско-германского заговора становилась все более грозной и загадочной»[2911]. Британский премьер-министр даже после 1 сентября продолжал поздравлять доктора Масарика с «потрясающими победами чехословацких войск, одержанными над немецкими и австрийскими армиями в Сибири»[2912]. Воображаемая потребность в помощи чехословацкому легиону «стала, — по словам Флеминга, — краеугольным камнем политики Антанты в Сибири…»[2913].