Это событие стало началом перелома в настроениях даже поборников интервенции, окончательный перелом наступил с разгромом колчаковской армии и бегством чехословаков из России. Официальные причины для продолжения американской интервенции исчезли. В. Вильсон выразил глубокое удовлетворение тем, что «русским самим была предоставлена возможность решать свои внутренние дела»[3628]. «Мы, — подводил итог госсекретарь Лансинг, — сделали все, что было в наших силах в этой невозможной ситуации, вызванной неумением Колчака создать боеспособную армию»[3629].

В феврале 1920 г. была создана «Американская коммерческая ассоциация для развития торговли с Россией». А в июне президент объявил о том, что американский бизнес может свободно торговать с Советской Россией, «при условии, что власти США не будут нести за это никакой ответственности»[3630].

Великобритания

Великобритания

Когда стало ясно, что их («белых») стремление к власти обречено на неудачу и что русский народ отдает свои симпатии большевистскому режиму, наш уход стал неизбежен.

Давая разъяснения правительственной политики, в отношении Советской России, палате общин в июле 1919 г., Ллойд Джордж указывал: «Когда был заключен Брест-Литовский договор, в России были провинции, которые не принимали участия в этом постыдном договоре, и они восстали против правительства, его подписавшего. Они образовали армию по нашему наущению и без сомнения, в значительной степени на наши деньги. Такая помощь являлась для нас целесообразною военною политикой, так как, если бы мы не организовали этих русских армий, германцы захватили бы все ресурсы России и тем ослабили бы нашу блокаду»[3632].

Необходимость этих разъяснения была вызвана тем, что мировая война закончилась, а с ней закончилась и «целесообразность военной политики». Тем не менее, отмечал Ллойд Джордж, «в нашем кабинете давало себя чувствовать могущественное и настойчивое влияние сторонников интервенции в Россию, а так как меня не было в Лондоне, и я не мог непосредственно влиять на кабинет и контролировать положение, сторонникам интервенции временно удалось добиться своего…»[3633].

Символом британского интервенционизма в Советскую Россию стал военный министр Черчилль. В сентябре 1918 г. он представил военному кабинету меморандум, в котором предлагал «составить персональный список членов большевистского правительства» и объявить, что они будут наказаны, какие бы длительные усилия для этого ни потребовались[3634]. «Россия низведена большевиками до животного состояния, до варварства. Большевики поддерживают себя кровавыми убийствами…, — восклицал в ноябре Черчилль, — Цивилизация полностью уничтожена на гигантских территориях, а большевики ведут себя подобно кровожадным бабуинам среди руин городов и трупов своих жертв»[3635]. Черчилль требовал послать союзническую армию в Россию, чтобы покончить с «гнусным коммунистическим обезьянником»[3636].