27 января 1918 г. Совнарком принял декрет об учреждении бирж труда. В царской России их было — всего 5, промышленники выступали против организации подобных бирж, поскольку считалось, что они усиливают конкуренцию между трудом и капиталом. Первый закон о государственных биржах труда будет принят только 2-м (социалистическим) коалиционным Временным правительством–19 августа 1917 г., оно успеет открыть — 42 биржи. Большевиками к концу июня 1918 г. их было создано–250 плюс 91 корреспондентский пункт.

Денег!!!

Денег!!!

Нельзя забывать, что мы находились в состоянии войны, для которой, как известно, нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

Отличительная особенность России заключалась в том, что ее обыкновенные доходы покрывали в 1915 г. всего–24 %, в 1916 г. — 22 %, а в 1917 г. –17 % расходов казны, дефицит финансировался за счет внутренних и внешних займов, но главным образом за счет краткосрочных 5 % обязательств казначейства покупаемых Госбанком[1337]. С начала Мировой войны по 1 июля 1917 г. поступило от выпуска займов внутренних–11 млрд руб., внешних–7,6 млрд, краткосрочных обязательств –14,3 млрд и т. п., всего 35 млрд руб.[1338]

Краткосрочные обязательства, по сути, являлись ничем иным, как инструментом эмиссионного финансирования экономики, по которому Россия стала лидером уже на второй год войны: за 1915 г. денежная эмиссия в России выросла почти в 2 раза, по сравнению со 2-м полугодием 1914 г., в то же самое время у ее основных союзников и противников она наоборот — снизилась[1339]. «Это, — по мнению британского историка Д. Кигана, — было неизбежно в стране с примитивным казначейством и банковской системой…»[1340].

С приближением войны правительство открыло кредит для финансирования военных расходов не считаясь ни с какими ограничениями, что привело к взрывному росту военных прибылей. Уже в 1916 г. даже либеральный журнал «Вестник Европы» буквально стенал: «На первом плане стоит в настоящую минуту какая-то вакханалия наживы. Война, с миллиардами государственных на нее расходов… «все» рвут, и без всякого удержу. Цены назначаются без всякого соотношения с чем бы то ни было…». «Наживу на обслуживание войны перестали скрывать и наживой начали хвастаться в прессе. Объявлений с балансами и счетами в последние месяцы были напечатаны целые десятки. Коммерческие банки дали за 1915 г. огромные дивиденды. И нам нигде не попадались слова осуждения по адресу так выгодно работавших в тяжелый год войны акционерных предприятий»[1341].

В этих условиях на первый план выдвигалась необходимость милитаризации промышленности, т. е. установление фиксированной нормы прибыли и уровня заработной платы. Однако Россия оказалась единственной из Великих держав, где все попытки милитаризации промышленности, из-за отчаянного сопротивления промышленников установлению государственного контроля над прибылями, потерпели полный провал. Точно таким же провалом закончились все попытки мобилизации финансовой системы страны[1342]: