— Одной из основных форм мобилизации капитала в Европе, во время мировой войны, стали государственные займы, однако в России правительство столкнулось с тем, что, как отмечал С. Прокопович, «владельцы свободных денег не хотят помещать их в эти (государственные) займы. Явление это свидетельствует о плохой финансовой мобилизации страны…»[1343]. Представитель либеральной деловой среды и один из лидеров февральской революции А. Бубликов, на заседании бюджетной комиссии в январе 1917 г., объяснял это явление оппозиционными настроениями деловых кругов: биржа «не желает иметь дела с русскими государственными бумагами и не покупает их»[1344].

— Таким же провалом закончились попытки мобилизации капитала, за счет увеличения налогообложения: «Государственная дума, — указывал на этот факт министр финансов П. Барк, — за все время войны, не удосужилась рассмотреть ни одного из моих налоговых мероприятий, проведенных в порядке ст. 87 Основных законов, несмотря на то, что я… в июле 1915 г. внес немедленно в Думу все соответственные законопроекты… при всяком удобном и неудобном случае, с трибуны Государственной думы раздавались упреки по адресу министра финансов»[1345].

— В этих условиях, последним инструментом мобилизации капитала — источником средств для покрытия государственных расходов, оставалось эмиссионное финансирование. Включение «печатного станка» для покрытия военных расходов неизбежно вело к общему повышению уровня цен. Рост цен, в условиях полного провала всех попыток милитаризации промышленности и мобилизации экономики, многократно катализировался взрывным ростом спекуляции. Этот факт констатировался «Комиссией по изучению современной дороговизны», которая была создана правительством уже в марте 1915 г. К февралю 1916 г. темпы роста цен достигли настолько угрожающих значений, что при своем вступлении в должность министра внутренних дел А. Хвостов ставил одной из своих главных задач борьбу с дороговизной[1346]. В том же феврале представители правых в Государственной думе, такие как Тарасов призывали предавать спекулянтов военному суду, а Марков 2-й — советовал их вешать[1347].

24 июня 1916 г. Николай II, по представительству Совета министров, утвердил создание «Особого комитета для борьбы с дороговизной»[1348]. 14 июля 1916 г. Особый комитет инициировал законопроект об уголовной ответственности торговцев и промышленников за повышение или понижение цен на предметы продовольствия или первой необходимости. Николай II утвердил это решение 8 сентября, написав на соответствующем Особом журнале Совета министров: «Согласен. Наконец!»[1349]. Однако с одной стороны было уже поздно, а с другой правительством, к этому времени, так и не было создано никакого всеобъемлющего мобилизационного механизма распределения, который бы смог заменить или ограничить торгово-спекулятивные отношения, и рост цен продолжился с новой силой.