Описывая особенности русской политики в отношении Польши, Ч. Саролеа отмечал, что в отличие от Австро-Венгрии, которая «не хотела расстаться со своей добычей», «Россия снова и снова предлагала восстановить независимость Польши. Это была мечта Александра I о восстановлении автономного польского королевства. Все его усилия оказались тщетными, отчасти из-за прусского влияния, отчасти из-за бескомпромиссной позиции польских патриотов…, история отношений между Россией и Польшей была чередой прискорбных недоразумений и политических ошибок»[2013].
В отличие от Пруссии, которая «систематически пыталась экспроприировать польское крестьянство и передать польскую землю немецким поселенцам», «Александр II сделал для польского крестьянства то, что Великобритания должна была сделать сорок лет спустя для ирландского крестьянства», «и в то время как прусская Польша была принесена в жертву прусским интересам, Русская Польша стала самой богатой и процветающей провинцией Российской империи»[2014].
Враждебно настроенных финнов не брали даже в русскую армию[2015], военная служба для них заменялась денежным налогом[2016]. О степени независимости Финляндии говорит и тот факт, что в 1911 г. она выплачивала в имперский бюджет всего 0,5 руб./чел. прямых государственных налогов и доходов, тогда как в среднем по европейской России эта сумма была почти в 25 раз больше–12,4 руб./чел.[2017] И в то же время «под покровительством империи, в условиях громадного российского рынка финская экономика, — отмечает британский историк Дж. Хоскинг, — развивалась в благоприятных условиях»[2018].
В Финляндии сепаратистские настроения развивались постепенно, наряду с формированием финского национального самосознания, развитию которого Россия не только не препятствовала, но и наоборот всячески содействовала. К началу ХХ века национальное самосознание у финнов развилось до уровня требований национального самоопределения. Предпринятые в это время попытки интеграции Финляндии в состав России вызвали всплеск недовольства у финнов и в 1904 г. генерал-губернатор Н. Бобриков был убит, «власти Финляндии стали сами решать вопросы, затрагивающие интересы всей России…, а сенат Финляндии приступил к разработке проекта о новой форме правления, сводившегося к почти полному освобождению Финляндии от связи с Россией»[2019].
В Польше сепаратистские настроения были сильны исторически. Причина этого, по мнению Н. Бердяева, заключалась в том, что «русская и польская душа все еще противостоят друг другу, как страшно чуждые, бесконечно разные, друг другу непонятные. Внутреннего сближения не происходит»[2020].