Подтверждением слов советской делегации являлись, например, результаты голосования на неоккупированных территориях Эстонии и Латвии, в досоветский период. Так, на выборах в городскую Думу Таллина в апреле 1917 г. большевики получили 31 место, а эсеры 22 из 101, на выборах в городскую Думу Нарвы за большевиков проголосовали 47 %. На неоккупированных территориях Латвии, 20 августа 1917 г. на выборах в Южно-Лифляндский Земский совет большевики получили 24 места из 40, на состоявшихся осенью выборах в уездные Земские советы большевики набрали 70 % голосов, на выборах в Учредительное собрание –72 %, а в латышских стрелковых полках–96 %[1990].

Всего через месяц после подписания Компьенского перемирия–16 декабря 1918 г. Литовский совет оказался низложенным Временным революционным рабоче-крестьянским правительством, провозгласившим установление советской власти. 22 декабря Совнарком РСФСР признал независимость Литовской ССР. Но в том же декабре в гавани Мемеля, Либавы, Риги и Ревеля вошли английские крейсера. Англичане привезли с собой финских добровольцев и заручились поддержкой германского военного комиссара, для борьбы против русской армии. Англичане платили, а немцы поставляли ландскнехтов[1991].

Характеризуя ситуацию, член американской военной миссии в Прибалтике Г. Смит докладывал в Госдеп: «правительство Латвии исключительно слабо и не имеет полномочий от латышского народа. Оно было бы немедленно сброшено в случае народных выборов. Это самозваное правительство»[1992]. Подобная ситуация была и в Литве, где образованное 26 декабря 1918 г. коалиционное буржуазное правительство М. Слежявичюса, бежало из Вильнюса под защиту германских войск. Благодаря поддержке немецкой армии фон дер Гольца и «союзников» по Антанте советская власть в Литве была свергнута в августе 1919 г.[1993]

Вторым шагом — Германия затребовала телеграммы о помощи… со стороны тех областей, которые германское командование намеревалось оккупировать и провозгласить независимыми. Гинденбург определил временной лимит: «Просьбы о помощи должны поступить до 18 февраля». Людендорф зачитал заготовленную «телеграмму из Риги», и указал, что необходимы такие же «просьбы» со стороны Украины и Финляндии[1994].

Суть «телеграмм о помощи» демонстрировал пример Закавказья: Лидер грузинских социал-демократов Н. Жордания, который в ноябре 1917 г. утверждал, что и теперь «в пределах России грузинский народ должен искать устроения своей судьбы», в феврале 1918 г. заявил: — Когда есть выбор — Россия или Турция, мы выбираем Россию. Но когда есть выбор — Турция или самостоятельность Закавказья, мы выбираем самостоятельность. Предложение встретило резкий протест в среде русских социалистов и армянских дашнакцутюнов. Решено было передать вопрос на рассмотрение особой комиссии, которая «обсудила вопрос в ряде заседаний с участием сведущих лиц — представителей армии, банков, финансового и других ведомств — и пришла к единодушному убеждению в невозможности самостоятельного существования Закавказья без поддержки какой-либо стратегически и экономически сильной державы»[1995]. В итоге в мае 1918 г. грузинские националисты заявили, что: «Грузия эвентуально может обратиться к германскому правительству с просьбой о вхождении в состав Германской империи (в качестве одного из государств во главе с одним из германских принцев или же наподобие английского доминиона с немецким вице-королем»[1996]. 22 мая Грузия провозгласила свою независимость и обратилась к Германии с просьбой об опеке. В Финляндию, по просьбе Маннергейма, был послан 15 тысячный отряд ген. Гольца и 9 октября 1918 г. королем Финляндии финским сейм избрал свояка кайзера принца Гессенского[1997].