Суть «телеграмм о помощи» демонстрировал пример Закавказья: Лидер грузинских социал-демократов Н. Жордания, который в ноябре 1917 г. утверждал, что и теперь «в пределах России грузинский народ должен искать устроения своей судьбы», в феврале 1918 г. заявил: — Когда есть выбор — Россия или Турция, мы выбираем Россию. Но когда есть выбор — Турция или самостоятельность Закавказья, мы выбираем самостоятельность. Предложение встретило резкий протест в среде русских социалистов и армянских дашнакцутюнов. Решено было передать вопрос на рассмотрение особой комиссии, которая «обсудила вопрос в ряде заседаний с участием сведущих лиц — представителей армии, банков, финансового и других ведомств — и пришла к единодушному убеждению в невозможности самостоятельного существования Закавказья без поддержки какой-либо стратегически и экономически сильной державы»[1995].

В итоге в мае 1918 г. грузинские националисты заявили, что: «Грузия эвентуально может обратиться к германскому правительству с просьбой о вхождении в состав Германской империи (в качестве одного из государств во главе с одним из германских принцев или же наподобие английского доминиона с немецким вице-королем»[1996]. 22 мая Грузия провозгласила свою независимость и обратилась к Германии с просьбой об опеке.

В Финляндию, по просьбе Маннергейма, был послан 15 тысячный отряд ген. Гольца и 9 октября 1918 г. королем Финляндии финским сейм избрал свояка кайзера принца Гессенского[1997].

Третьим шагом — должна была стать легализация аннексионистской политики Германии в глазах «мирового общественного мнения», для этого поход против России подавался, как антикоммунистическая «полицейская операция», организованная «в интересах человечности против большевистской угрозы»[1998]. Кайзер провозглашал, что задачей Германии является выступление в качестве «полиции на Украине, в Лифляндии, Эстляндии, Литве и Финляндии», где будет создана настоящая «плотина против большевизма»[1999].

Истинные цели антибольшевистской «полицейской операции», сформулировал посол Г. фон Ведель в начале 1918 г.: «Что же касается России, то есть лишь два варианта. Либо вернется империалистическая Россия, либо Россия распадется. В первом случае Россия будет нашим врагом, ведь она захочет получить незамерзающие курляндские гавани, уж совсем не считая того, что империалистическая Россия будет постоянно рваться на Балканы… и давить на Австро-Венгрию. Империалистическая Россия в любом случае сможет быть в дружбе с Германией, если мы не лишим ее побережья, но никогда с Срединной Европой. Поэтому мы должны поставить все на другую карту — распада России, которому будет благоприятствовать вытеснение ее с балтийского побережья. Если отпадут Украина, Прибалтика и т. д., это будет постоянно отражаться на России… Если Россия восстановится, нашим потомкам, по всей вероятности, придется вести 2-ю Пуническую войну против англо-русской коалиции. Кроме этого, чем далее на Восток будет расширена сфера нашего влияния, тем лучше для нас»[2000].