* * * * *
Мысли европейских «союзников» России о ее будущем обнаружили редкое совпадение с идеями их противников: «Брест — Литовский мир, — провозглашал премьер-министр Франции Ж. Клемансо, — сразу освободил нас от фальшивой поддержки притеснителей из России и теперь мы можем восстановить наши высшие моральные силы в союзе с порабощенными народами Адриатики в Белграде — от Праги до Бухареста, от Варшавы до северных стран… С военным крушением России Польша оказалась сразу освобожденной и восстановленной; национальности по всей Европе подняли голову, и наша война за национальную оборону превратилась в силу вещей в освободительную войну»[2005].
Ликование в стане «союзников» России от ее поражения в войне было всеобщим. «Подписав Брест-Литовский мир, — восклицал командующий английский интервенционистскими силами на Севере России ген. Э. Айронсайд, — большевики отказались от прав на все подчиненные народы. По моему мнению, сейчас союзники могли приступить к освобождению Финляндии, Польши, Эстонии, Литвы, Латвии и, возможно, даже Украины»[2006]. «Нет больше России, — торжествовал посол Англии в Париже лорд Ф. Берти, — она распалась, и исчез идол в лице Императора и религии, который связывал разные нации православной верой. Если только нам удастся добиться независимости буферных государств, граничащих с Германией на востоке, т. е. в Финляндии, Польше, Украине и т. д., сколько бы их удалось сфабриковать, то по мне остальное может убираться к черту и вариться в собственном соку»[2007].
Последний дворцовый комендант его величества В. Воейков вспоминал, как по прибытии в эмиграцию, его внимание привлекли откровенные статьи двух газет: «Первая писала: «Хорошо, что прогрессивные партии, наконец, поняли опасность, представляемую мощною Россиею, под каким бы то ни было правительством. Какая странная идея восстановления великой России…» Вторая статья гласила: «Беглого взгляда на географическую карту достаточно, чтобы понять, что падение царизма и вытекающее из него расчленение этого государства есть только первый шаг к мировому равновесию… Чудовищное географическое тело, каковым была империя царя, делало московитов опасными»[2008].
Пожалуй, единственный, кто последовательно выступал за сохранение единства России, был только американский президент В. Вильсон. Его памятка от 17 июля 1918 г. отстаивала идею самоопределения и территориальной целостности России[2009]. Но даже в своей стране он был одинок, и его политика потерпела полное поражение. Его ближайший помощник «Хауз постарался облегчить совесть президента: России, так или иначе, придется быть разделенной…, остальной мир будет жить более спокойно, если вместо огромной России в мире будут