* * * * *

Национальную проблему, с которой столкнулась Россия в начале ХХ века, позволяют лучше понять примеры эволюции развития отношений России с конкретными национальными окраинами:

Буферные государства

Финляндия и Польша были присоединены к России, как буферные государства: Финляндия была отвоевана русской армией в кровопролитной войне у Швеции, для предотвращения угрозы очередной агрессии с ее стороны, во время наполеоновских войн; значение Польши определяется тем, что ширина Великой равнины на ее территории «составляет всего 480 километров — от Балтийского моря на севере до Карпатских гор на юге — но у российской границы ширина этой равнины увеличивается до 3200 километров, и оттуда открывается прямой путь на Москву». Польша, поясняет Т. Маршалл, «представляет собой относительно узкий коридор, в котором Россия может развернуть свои вооруженные силы, чтобы помешать врагу приблизиться к ее собственным границам, которые гораздо сложнее защитить из-за их большей протяженности»[2011].

Восточная Польша отошла к России в результате ее разделов конца XVIII в. Россия не могла уклониться от этих разделов, поскольку в противном случае это вело к усилению влияния Пруссии в Польше. «В случае с Польшей главным виновником является не Россия, а Пруссия, — указывал на этот факт в 1916 г. британский историк Ч. Саролеа, — Именно Фридрих Великий взял на себя инициативу раздела Польши и обеспечил, и принудил к соучастию, как Россию, так и Австрию»[2012]. Немаловажным фактором так же являлась крайняя амбиционость и внутренняя нестабильность Речи Посполитой, что создавало постоянную угрозу, как западным границам России, так и единственному сухопутному пути связывающему ее с Европой. В конечном итоге Россия была вынуждена принять в делах Польши более деятельное участие, чем ей даже хотелось.

Финляндия и Польша никогда не только не рассматривались Россией, как объекты колонизации, а наоборот имели привилегированный статус, обладая правами автономии (Великого княжества и царства) в размерах, свойственных скорее членам конфедеративного государства, с собственными конституциями (которой не было в России). Имперские статистические справочники того времени, как правило приводили «данные по России, без Польши и Финляндии».

Описывая особенности русской политики в отношении Польши, Ч. Саролеа отмечал, что в отличие от Австро-Венгрии, которая «не хотела расстаться со своей добычей», «Россия снова и снова предлагала восстановить независимость Польши. Это была мечта Александра I о восстановлении автономного польского королевства. Все его усилия оказались тщетными, отчасти из-за прусского влияния, отчасти из-за бескомпромиссной позиции польских патриотов…, история отношений между Россией и Польшей была чередой прискорбных недоразумений и политических ошибок»[2013]. В отличие от Пруссии, которая «систематически пыталась экспроприировать польское крестьянство и передать польскую землю немецким поселенцам», «Александр II сделал для польского крестьянства то, что Великобритания должна была сделать сорок лет спустя для ирландского крестьянства», «и в то время как прусская Польша была принесена в жертву прусским интересам, Русская Польша стала самой богатой и процветающей провинцией Российской империи»[2014].