Вместе с тем русский национализм существовал, но он носил совершенно особый — мультинациональный характер и именно этот «обостренный национализм, — по словам ген. Н. Головина, — предопределил появление в Белом Движении лозунга «за Единую и Неделимую»»[2103]. Лозунг «Единой и неделимой» воодушевлял движущую силу белого движения — офицеров, которые, подтверждал американский историк П. Кенез, «нуждались в национализме, как в силе сплоченности, которая вдохновит их на борьбу с русскими большевиками»[2104]. Ассоциация большевиков с немецкими наемниками, а затем интернационалистами, как нельзя лучше подходила для этого. Гражданская война для офицера в итоге становилась «долгом патриота работающего для восстановления национальной России»[2105].

Одновременно лозунг «Единой и Неделимой» противопоставлялся начавшемуся территориальному распаду. Белое Движение, по мысли его создателей, должно было стать силой противодействующей этому распаду. Ни Корнилов, ни Деникин, ни Болдырев, генералы Императорской Армии, с одной стороны и сибирские эсеры, и другие борцы против Царской власти, с другой, отмечал Н. Головин, «на деле не могли представить себе Россию иначе, чем Великой Унитарной Державой, властно распоряжающейся на одной шестой части земной суши»[2106].

Воссоздание «Единой и Неделимой», стало единственным конкретным лозунгом, провозглашенным Белым Движением, все остальные идеи будущего России скрывались в тумане Непредрешенчества. И этот лозунг, с первого момента своего появления, столкнулся с ожесточенным сопротивлением, начавших свое самоопределение окраин: «Генерал Деникин не имел ничего на своем знамени, кроме единой и неделимой России. Такое знамя, — отвечал донской атаман П. Краснов, — мало что говорило сердцу украинцев и грузин, разжигало понапрасну страсти, а силы усмирить эти страсти не было»[2107]. Против лозунга «Единой и неделимой» выступили не только национальные окраины, но даже сибиряки и казаки. «Добровольческая армия, поставила себе задачей воссоздание Единой Великодержавной России. Отсюда, — приходил к выводу Деникин, — ропот центробежных и местных больных честолюбий…»[2108].

Непреодолимое сопротивление, с которым столкнулась попытка осуществления лозунга «Единой и Неделимой», привела к тому, что уже в августе 1918 г. Деникин был вынужден отступить от унитарного принципа и заявить, что «добровольческая армия признает необходимость и теперь, и в будущем самой широкой автономии составных частей русского государства»[2109]. Образование «всероссийской власти (планировалось достичь) путем соглашения освободившихся от большевизма областей, то есть путем добровольной федерации этих областей»[2110].