Окончательные условия установления государственной организации на федеративных началах, уфимское государственное совещание, по созданию Временного Всероссийского правительства, в лице кадетов, меньшевиков и эсеров, 18 сентября 1918 г., возложило на будущее Учредительное собрание. Тем самым, отмечал «белый» ген. Н. Головин, «члены Уфимского Совещания вступали здесь на путь, оказавшийся гибельным для Временного правительства кн. Львова и Керенского, а именно путь уклонения от ответа на вопросы, скорейшее разрешение которых было жизненно необходимым»[2111].

Ссылка на Учредительное собрание была следствием того, что ни «белые» генералы, ни кадеты, ни меньшевики, ни эсеры не смогли сформулировать никакой объединительной идеи, наполняющей смыслом федеративную форму организации государства. В отсутствие этой идеи федеративные настроения растворились без остатка не только на национальных окраинах, но даже в казачьей среде, считавшейся опорой русской государственности:

На Кубани, 24 ноября 1918 г. Кубанская Краевая рада приняла декларацию, в которой говорилось: «6. Воссоздание России возможно в форме Всероссийской федеративной республики. 7. Кубанский Край должен войти в состав Российской федерации, как член федерации»[2112]. В то же время, по казачьей «формулировке выходило, что части бывшей Российской империи должны прожить определенное время самостоятельной государственной жизнью, и потом уже возможен процесс стягивания в государственное единство этих частей. В виде очередной задачи считалось создание свободного союза государственных образований Кавказа и юга России с непременным включением в него независимой Грузии и Украины»[2113].

Помимо этого декларация Рады определяла, что «государственная жизнь в крае и в государстве должна быть построена на основах демократии и справедливого учета социальных групп и пр…»[2114]. При существовавших реалиях отношений между казаками и иногородними, этот период самостоятельности с упором на «справедливый учет социальных групп», неизбежно приводил к полному изгнанию всего русского населения казачьих областей.

Уже на первом же своем заседании Кубанская Рада обсуждала вопрос об исключении всех иногородних из Войска. Один из представителей Толкунов, зашел так далеко, что предложил их всех убить. Детей иногородних не принимали в школы и в основанный Радой Екатеринодарский политехнический институт. Сушков, кубанский министр образования, замечал по этому поводу в Раде: «Жгучая ненависть кубанского казачьего населения вылилась на всех иногородних. Пострадали даже невинные дети…»[2115]. В станицах ситуация была еще хуже, к русским крестьянам там относились, как к побежденным врагам[2116].