Потерпела провал и попытка колчаковского правительства привлечь к сотрудничеству рабочих, по отношению к которым правительство издало два закона о биржах труда и больничных кассах (страховании на случай болезни). Однако оценивая их эффект, начальник Уральского края Постников указывал, что: «министерством труда проведен закон о больничных кассах, неприменимый в жизни…»[2718]. Мало того вместе с изданием законов, «циркуляр министра труда от 31 декабря 1918 г. требовал закончить расчеты больничных касс с предпринимателями за все истекшее до издания закона время…, — тем самым, признавал Гинс, — циркуляр министра разорял кассы»[2719]. Ситуация еще более ухудшилась в марте 1919 г., когда было введено военное положение, и военные власти уже не церемонились с инспекторами труда, обращаясь с ними, как с «товарищами»[2720]. Министр труда подал в отставку в виду своего бессилия что-либо сделать[2721].

Колчаковское правительство так и не смогло осуществить мобилизацию экономики. «Симптомы болезненного состояния экономического оборота достаточно ясно выявились во всех этих делах» — признавал Г. Гинс[2722]. В мае «стали обнаруживаться крупные дефекты» «в деле снабжения и продовольствия армии… Только союзники и золото могут спасти положение» — начинал паниковать главноуправляющий делами Верховного правителя и Совета министров[2723].

В финансовой сфере главный, «единственный вопрос внутренней жизни, которого никак нельзя было обойти, — подчеркивал Г. Гинс, — был вопрос денежный»[2724]. Адмирал был не оригинален в его решении, приказав пустить в ход печатный станок и добавил «крепкое слово по адресу торгово-промышленников и биржевых комитетов, от которых пользы — как от козла молока»[2725]. «Правительству требовалось ускоренное печатание. Во всех городах ощущался денежный голод…»[2726]. Но, как признавал один из чиновников министерства финансов правительства Колчака, «утоление денежного голода немыслимо так же как утоление жажды соленой водой»[2727]. Причина заключалась в том, что вследствие галопирующей инфляции «сибирские знаки стремительно обездушивались…, теперь (конец 1919 г.) даже нищие чиновники стали получать жалование пачками…»[2728].

В распоряжении колчаковского правительства находилось 43 тыс. пудов золота и 30 тыс. пудов серебра, вывезенных их Казани. Но колчаковское правительство выпускало деньги без обеспечения, под так называемые «сибирские обязательства». Причина этого, по словам Гинса, заключалась в том, что «Щепетильное, идеалистическое правительство бережно хранило золотой запас. Адмирал Колчак, этот рыцарь общероссийской идеи, так же неуклонно берег российское достояние… Это помешало укрепить сибирский рубль. Злосчастные обязательства катились в пропасть. Экономическая жизнь расстроилась, Сибирь почувствовала кризис. Опять бестоварье, опять плохие деньги — крестьяне это сразу почувствовали, и это решило судьбу правительства»[2729].