После того, как были написаны эти строки, тотальная война продолжалась для России еще почти 4 года! «Основное наше впечатление от положения в России, — писал в 1920 г. Г. Уэллс, — это картина колоссального непоправимого краха. Громадная монархия, которую я видел в 1914 г., с ее административной, социальной, финансовой и экономической системами рухнула и разбилась вдребезги под тяжким бременем шести лет непрерывных войн. История не знала еще такой грандиозной катастрофы. На наш взгляд, этот крах затмевает даже саму революцию»[2753].
Битва за хлеб
Битва за хлеб
Знаешь ли ты, что пройдут века и человечество провозгласит устами своей премудрости и науки, что преступления нет, а стало быть, нет и греха, а есть, лишь только голодные. «Накорми, тогда и спрашивай с них добродетели!» — вот что напишут на знамени, которое воздвигнут против тебя и которым разрушится храм твой.
Голод охватил города промышленного центра уже осенью 1915 г. А «в правительстве, — отмечал в феврале 1916 г. военный корреспондент М. Лемке, — нет людей, могущих хотя бы понять этот ужас; а среди общества и народа нет сил, которые могли бы остановить надвигающегося исполина — ГОЛОД… Ясно что развязка будет страшна своей стихийностью…, и еще большим хаосом… Надо не проглядеть и другой процесс, происходящий параллельно: развитие общей ненависти друг к другу. Она растет ежедневно, люди черствеют в борьбе за существование…»[2754].
Причина непонимания правительства заключалась в том, что «недостатка продуктов у нас нет. Напротив, запасы хлеба очень велики, может быть, столь больших запасов еще никогда не бывало внутри страны. И все-таки, — подтверждал в своем докладе Вольному экономическому обществу И. Сигов, — нам угрожает голод. И не только угрожает — он уже приближается, и наступление его, по-видимому, теперь уже неотвратимо»[2755].
Эта неотвратимость являлась неизбежным следствием того, указывал Сигов, что уже с середины 1916 г. «началась вакханалия реквизиций, вносившая панику, путаницу и расстройство в местную торгово-промышленную жизнь…, что окончательно разрушило частную торговлю продовольственными продуктами в стране». Основная причина реквизиций заключалась в том, что «рыночные цены догнали, а затем и перегнали цены, объявленные уполномоченными, которые оказались тогда в большом затруднении: хлеб к ним перестали подвозить совершенно. Поэтому… они стали реквизировать хлеб везде, где могли»[2756].
Переломным моментом стало решение Особого совещания по продовольственному делу, на основании которого министр земледелия А. Бобринский 9 сентября 1916 г. выпустил постановление о введении пониженных твердых цен на хлеб и распространении их на частные сделки[2757]. В поддержку этой меры выступили представители Государственной Думы, Союза Городов и кадетская партия, в лице члена ЦК А. Шингарева, который обратился «с горячим призывом» к землевладельческой группе «подчинить свои классовые интересы общим государственным нуждам и тем способствовать победоносному окончанию войны»[2758].