В соответствии с Актом о шпионаже, попытка вмешательства или подрыва вооруженных сил США во время войны или помощи врагу, наказывалась штрафом в 10 000 долл. или 20 годами тюрьмы, и вплоть до смертной казни за предоставление информации противнику[2873]. Акт о шпионаже по своей сути являлся развитием британского «закона об обороне Индии», принятого в 1915 г., и вводившего строжайшую цензуру, учреждавший специальные трибуналы, приговоры которых не подлежали обжалованию.

«В неприятельских демократических государствах правительственная власть, — замечал ген. Э. Людендорф, — все больше приобретала характер диктатуры»[2874]. Во время Первой мировой «законодатели на Капитолийском холме…, — приходил к подобным выводам в 1921 г. историк К. Бердаль, — учредили в Белом доме диктатуру»[2875].

Монархия

Монархия

Объявляя войну, Германия несомненно учитывала, в числе других причин нашей слабости, также и устарелость нашей государственной организации, совершенно неприспособленной к разрешению трудной проблемы мобилизации и организации народно-хозяйственных сил страны.

Россия, наряду с Францией и Германией, относилась к странам «линии фронта», и в ней подчинение частных заводов общевоенным целям началось с 4 сентября 1914 г., когда для них была установлена первоочередность военных заказов по сравнению с частными. В октябре, по представлению Военного совета и Совета министров, Николай II утвердил «установление особых мер надзора за деятельностью частных заводов в военное время»[2877]. «При существовавшем убеждении, что предстоящая большая война будет молниеносной, 2–6 месяцев»[2878], этих мер казалось вполне достаточно.

Однако война скоро показала, что эти расчёты оказались глубоко ошибочны. Реальность стала очевидной весной 1915 г., когда 21 марта начштаба Ставки сообщал военному министру: «Свершился факт очищения Перемышля. Брусилов ссылается на недостаток патронов… Из всех армий вопль — дайте патронов»[2879]. Но патроны были только вершиной айсберга: «Недостаток винтовок в действующих армиях возрастал с каждым месяцем войны, и 4 (17) июня 1915 г. Ставка верховного главнокомандующего телеграфировала начальнику ГАУ: «положение с винтовками становится критическим; совершенно невозможно укомплектовать части ввиду полного отсутствия винтовок…»[2880]. Не было и снарядов, в результате «русские армии, — отмечал Д. Ллойд Джордж, — шли на убой под удары превосходящей германской артиллерии и не были способны оказать какое-либо сопротивление»[2881].

«Основная ошибка заключалась в том, что генеральный штаб царской армии проглядел главнейший фактор боевой мощи современных армий — экономическое оружие, не учел того, что война будет проявляться не только в столкновении вооруженных сил и работе тыла армий, но и в борьбе народных хозяйств. Верхи царской армии не предусмотрели того, что колоссальные потребности войны нельзя покрыть никакими запасами мирного времени, как бы велики они ни были…, — приходил к выводу начальник Управления полевого генерал-инспектора артиллерии при Ставке Верховного Главнокомандующего ген. Е. Барсуков, — правительство России не подготовило к большой войне и не мобилизовало промышленность и все прочие производственные силы страны — вот в чем кроется основная причина бедствий русской армии»[2882].