Введение государственного контроля, отмечал лидер эсеров В. Чернов, было совершенно логично: «Чем дольше шла война, тем больше промышленность работала на нужды фронта. Покупателем ее продукции было государство. Кроме того, правительство давало предпринимателям огромные ссуды на расширение производства и повышение качества продукции, а также авансы в счет будущих поставок. Если завод начинал приходить в упадок, правительство брало его под свое прямое управление. Возникала парадоксальная ситуация. Когда завод процветал, правительство помогало его процветанию, плоды которого уходили в карман частника; если же производство становилось невыгодным, убытки ложились на плечи правительства…»[2943].

Введение государственного контроля, отмечал лидер эсеров В. Чернов, было совершенно логично: «Чем дольше шла война, тем больше промышленность работала на нужды фронта. Покупателем ее продукции было государство. Кроме того, правительство давало предпринимателям огромные ссуды на расширение производства и повышение качества продукции, а также авансы в счет будущих поставок. Если завод начинал приходить в упадок, правительство брало его под свое прямое управление. Возникала парадоксальная ситуация. Когда завод процветал, правительство помогало его процветанию, плоды которого уходили в карман частника; если же производство становилось невыгодным, убытки ложились на плечи правительства…»[2943].

Решение задачи «строгого, серьезного и определенного регулирования всех сторон экономической жизни государства» коалиционное Временное правительство, отмечает видный современный экономист В. Мау, вполне определенно увязывало «с подчинением всех частных классовых и групповых интересов, каковы бы они ни были, кем бы они ни диктовались интересам государства», находящим выражение, по словам А. Керенского (21 июня), в некотором «общем плане». Для его выработки при правительстве был создан Экономический совет[2944].

Конкретной разработкой экономической программы Временного правительства должен был заняться сформированный им Главный экономический комитет (ГЭК), с появлением которого «все экономические функции Особого совещания по обороне должны были отпасть…», однако, как отмечал Я. Букшпан, «ГЭК был с самого начала каким-то неудачным органом, который не мог найти для себя правильного оформления. Это вытекало, конечно из неясности самой военно-хозяйственной политики Временного правительства»[2945]. Самым первым и самым насущным вопросом здесь стоял вопрос милитаризации экономики, но как и прежде, даже после свершения своей революции, буржуазные и либеральные круги непримиримо бойкотировали его.