Логику «военного коммунизма» помогают лучше понять конкретные примеры, касающиеся двух ключевых вопросов того времени транспорта и топлива:

Значимость железнодорожного транспорта, заключается в том, подчеркивал командующий немецкой армией Э. Людендорф, что он являлся основой «поддержания экономической жизни в стране»[3043]. «Современная промышленность, — подтверждал Дж. М. Кейнс, — чрезвычайно зависима от эффективности транспорта, и население, жившее за счет этих средств, просто не сможет жить без них»[3044]. Значимость железнодорожного транспорта для России, по сравнению с Англией и Германией, была кратно выше — пропорционально в разы большей площади территории, даже только ее европейской части.

О состоянии ж-д транспорта в России к середине 1915 г. свидетельствовали выводы, к которым приходил военный корреспондент М. Лемке: ««Властные» распоряжения делаются уже невозможными: весь транспорт пришел в неподдающееся человеческим усилиям расстройство… Это начало конца»[3045]. «Особое совещание по обороне, — подтверждал Я. Букшпан, — неоднократно, всегда в тревожных тонах, указывало на бесхозяйственность Министерства путей сообщения…, что может привести оборону государства к катастрофе»[3046].

«Вследствие нарушения правильного транспорта, — вспоминал помощник главного военного интенданта ген. Н. Богатко, — нельзя было подать топливо, сырье, вывезти заготовленные предметы снабжения и т. д. Все это вызывало недостаток предметов первой необходимости в стране, дороговизну… Вследствие этого нельзя было перебросить находившиеся в изобилии в Сибири запасы мяса, зерна и т. д. Богатые источники средств России не были исчерпаны до конца войны, но использовать их мы не умели»[3047]. «Основной причиной испытываемых многими местностями империи продовольственных затруднений, — подтверждало в январе 1916 г. Особое совещание по продовольствию, — является расстройство перевозок»[3048].

«Дезорганизация на транспорте, — указывал А. Гучков А. Ноксу в середине февраля 1917 г., — нанесла русскому делу более чувствительный удар, чем любое другое бедствие войны, это хуже, чем даже поражения при Танненберге и в Галиции. Причинами являются глупость и бездействие нынешнего правительства, и его дальнейшее пребывание у власти сделает для России невозможным пережить четвертую военную зиму»[3049].

И после свершения своей буржуазно-демократической революции новый «министр путей сообщения (видный кадет) Н. Некрасов решил ввести «на место старых лозунгов принуждения и страха (?) новые начала демократической организации» путем, — подчеркивал Деникин, — насаждения во всех отраслях железнодорожного дела выборных советов и комитетов…»[3050]. И уже «в мае 1917 года на очередном съезде железнодорожных представителей в Ставке я, — вспоминал Деникин, — услышал мотивированный доклад г. Шуберского, подтвержденный многими специалистами, что наш транспорт, если не изменятся общие условия, через полгода станет…»[3051].