И действительно, некрасовская «децентрализация» и «демократизация» управления железными дорогами вскоре привела к тому, отмечал В. Гриневецкий, что «железные дороги как бы разбило параличом: имея вагоны, паровозы, топливо, путь и людей, они все-таки почти не могут возить»[3052]. «Положение на железных дорогах признается отчаянным и ухудшающимся с каждым днем, — докладывал 17 июля 1917 г. начальник штаба Военных сообщений ГУ Генерального Штаба, — Распад дисциплины так же, как и в Армии растет. Производительность рабочей силы резко упала… Многие из находящихся в работе паровозов работают уже через силу, и если не будут приняты меры к поднятию продуктивности работы (ремонта паровозов), положение грозит к зиме катастрофой»[3053].
«Железные дороги стали убыточны уже в 1917 г. в июне железнодорожный тариф был поднят на 200 %, за которым последовали дальнейшие повышения, но это не помогло, «стоимость перевозки… получалась несообразно высокой»[3054], — характеризовал состояние ж/д транспорта В. Гриневецкий: «Железнодорожное хозяйство лишено каких бы то ни было признаков экономического равновесия…». Наше «железнодорожное хозяйство находится в таком тупике, из которого оно естественной эволюцией… выведено быть не может»[3055].
«России грозит неминуемая катастрофа, — приходил в сентябре к выводу Ленин, — Железнодорожный транспорт расстроен неимоверно и расстраивается все больше. Железные дороги встанут. Прекратится подвоз сырых материалов и угля на фабрики. Прекратится подвоз хлеба»[3056]. С октября 1916 г. — по октябрь 1917 г. рабочее количество паровозов упало на 15 %, а их суточный пробег на 43 %[3057]. К концу 1917 г. «из 30 000 русских паровозов 14 000 окончательно негодны для работы — и никто, — подтверждал видный февралист А. Бубликов, — не может и не собирается их починить»[3058]. К 1919 г. количество исправных паровозов, по сравнению с маем 1917 г., сократилось почти в 4 раза (Гр. 17), но железные дороги продолжали работать.
Благодаря чему, транспорт не встал?
«В 1919 году в «Правде» был опубликован приказ советского комиссара путей сообщения Л. Красина, похоронивший окончательно некрасовские упражнения в области самоуправства: «Существующая система железнодорожного управления… привела транспорт к полному развалу… Всем завоеваниям революции грозит опасность уничтожения… На место коллегиального, в действительности — безответственного управления, вводятся принципы единоличного управления и повышенной ответственности. Все от стрелочника до члена коллегии должны точно и беспрекословно исполнять все мои предписания. Реформы приостановить и всюду, где только можно, восстановить старые должности и старый технический персонал в центральном управлении и на линиях»[3060].