Именно угольный кризис стал, по словам командующего немецкой армией ген. Э. Людендорфа, причиной поражения Германии: «Германия проиграла решительную кампанию в августе 1918 г., потому что пришлось снять с фронта в критический момент несколько десятков тысяч солдат-углекопов, эту же меру, в то же время, была вынуждена принять и Англия» и лишь перемирие, по словам председателя Комитета угольной промышленности Рэдмэна, «спасло Англию от угольного голода»[3064].

В России ситуация отягощалась тем, отмечал А. Керенский, что с началом войны «прекратился импорт угля, а железные дороги и военные заводы страшно нуждались в топливе. Больше всего пострадал Петроградский район, главный центр металлургической промышленности, всегда зависевший от импортного угля», кроме того сократилась производительность и российских шахт из-за «мобилизации шахтеров»»[3065]. Русская «железнодорожная сеть действительно переживала серьезный кризис, — подтверждал в декабре 1916 г. А. Нокс, — из-за того, что подходили к концу запасы угля…»[3066]. «Министры путей сообщения Рухлов и Трепов вели переговоры с владельцами запасов угля в течение года и семи месяцев, но, — отмечал в феврале 1917 г. А. Нокс, — так и не смогли прийти с ними к соглашению…»[3067]

Временное правительство попыталось ввести монополию на донецкий уголь, но она полностью провалилась. «Монополия обречена была на неудачу, так как Временное правительство, — отмечал Я. Букшпан, — не пользовалось авторитетом; между тем монополия должна опираться на сильную власть. Монополия кроме того проводилась в момент падения покупательной силы рубля, вследствие чего оказалось неразрешимой задача установления государством цен на уголь. Монополия должна оперировать «предварительными» ценами»[3068].

Проблема угля для России многократно катализировалась тем, что топливо для нее имеет гораздо большее значение, чем для европейцев, поскольку оно необходимо ей не только для обеспечения работы заводов и транспорта, но и для спасения городов от полного вымерзания. Центральная Россия это не Центральная Европа.

Однако даже Германию холод, по словам Дж. Кейнса, в зиму 1918/1919 гг. поставил в критическое положение: «надвигается зима. Люди не видят перспектив и им не на что надеяться. В суровое время года будет мало топлива для обогрева голодающих горожан. Но кто может сказать, сколько это можно терпеть, и куда обратят свой взор люди в поиске выхода из своих бед?»[3069] Но что такое немецкая зима по сравнению с русской — не более чем оттепель. Русская социалистическая революция произошла в Октябре. Октябрь был переломным месяцем русской истории. Именно в октябре 1612 г. польская армия капитулировала в захваченной ею Москве, именно в октябре 1812 г. Москву оставил Наполеон, и именно в октябре 1917 г. без боя капитулировало Временное правительство. Чем знаменит Октябрь? — в этот месяц наступала Русская зима. На существующую закономерность уже летом 1917 г. обращал внимание американский представитель Уошберн, предупреждая Госдепартамент, что в России «к зиме разразится кризис, который приведет к «необычайно суровому времени для России, когда повсюду будут звучать требования реставрации сильной власти любого рода»[3070]. Так и произошло, отмечала американская журналистка Б. Битти: «Зима и большевики пришли в Россию с одним и тем же пронизывающим ветром…»[3071]. Для любой другой страны мира зима подобная русской означала бы ни что иное, как национальную катастрофу[3072].