Ситуацию в городах наглядно передавали примеры, приводившиеся на Пленуме ЦК партии: «19 апреля 1928 г. двухтысячная толпа разгромила биржу труда в Ленинграде, 10 мая около 3 тыс. человек бунтовали на московской бирже, избили милицию, разгромили торговые палатки и т. д. Всего только с 20 мая по 15 июня было зафиксировано 13 конфликтов на биржах труда в разных городах. Наиболее серьезные городские волнения были зафиксированы в Семипалатинске. 15 мая многотысячная толпа устроила демонстрацию и ворвалась в здание горисполкома. В городе громили магазины»[1613].
«На Украине, — указывал в ноябре 1929 г. председатель Всеукраинского ЦИК Г. Петровский, — дело доходило до больших демонстраций, часто мы имели телеграммы об этом из Одессы, Киева. В Харькове у нас безработные подходили к Совнаркому, к ВУЦИКу, вызывали нас всех, больших и малых бюрократов, требовали разрешения того положения, которое создавалось»[1614]. Ситуацию, того времени наглядно передавали требования рабочих: «ты знаешь положение в семействе, когда дети подросли и нельзя никуда их поместить». И это, — по словам Петровского, — было бичом»[1615].
«Эта пролетарская молодежь, не имея возможности учиться не только в учебных заведениях, но и в предприятии, обречена на длительную безработицу и вынужденное безделье…, — подводила итог резолюция XV партконференции, — она морально разлагается и совместно с подрастающими слоями беспризорных образует главные кадры воинствующей «улицы», вырождаясь в антиобщественный элемент, заражающий своей психологией в силу бытовой близости значительную часть работающей молодежи…»[1616].
«Эта пролетарская молодежь, не имея возможности учиться не только в учебных заведениях, но и в предприятии, обречена на длительную безработицу и вынужденное безделье…, — подводила итог резолюция XV партконференции, — она морально разлагается и совместно с подрастающими слоями беспризорных образует главные кадры воинствующей «улицы», вырождаясь в антиобщественный элемент, заражающий своей психологией в силу бытовой близости значительную часть работающей молодежи…»[1616].
Но это было только началом, поскольку сокращение возможности применения своего труда в деревне, все с большей силой толкало активные слои крестьянства в города. «Если нэп спас крестьянина от катастрофы, — приходил в этой связи к выводу английский историк Э. Карр, — то он же поставил промышленность и рынок труда на грань хаоса»[1617].