«Дальнейший переход неминуемо состоит в том, — приходил к выводу в 1919–1921 гг. Ленин, — чтобы наименее выгодное отсталое, мелкое обособленное крестьянское хозяйство, постепенно объединялось, сорганизовало общественное, крупное земледельческое хозяйство»[1605]. «Социализм — это строй цивилизованных кооператоров», но «лишь те объединения ценны, — пояснял Ленин, — которые проведены самими крестьянами по их собственному почину и выгоды коих проверены ими на практике»[1606].

Создание первых коллективных хозяйств началось сразу после окончания гражданской войны. Однако достигнутые успехи были малообнадеживающими. Подводя итог в 1926 г., ЦК партии вновь, как и в 1913 г. сельскохозяйственный съезд, указывал на «невозможность поглощения всего избыточного населения деревни промышленностью, на наличие в деревне значительных слоев маломощного крестьянства, не имеющего возможности в индивидуальном порядке поднять свое хозяйство…»[1607].

Решение о коллективизации сельского хозяйства на основе сельскохозяйственных кооперативов, было принято 2.12.1927 на XV съезде партии. «Мы думаем осуществить коллективизм в сельском хозяйстве постепенно, мерами экономического, финансового и культурно-политического порядка…, — пояснял в ноябре 1927 г. Сталин, — К этому дело идет, но к этому дело еще не пришло и не скоро придет. Почему? Потому, между прочим, что на это нужны громадные финансы, которых нет еще у нашего государства…»[1608].

* * * * *

«Выбрав колхозный путь вместо столыпинского», большевики, — предупреждал представитель Госдепа США Р. Келли, — лишь «отсрочили переселение деревни». Однако через некоторое время «улучшение организации колхозов создаст в них огромные излишки рабочей силы, которую некуда будет девать. Рост производительности труда в промышленности должен создать ту же проблему в городах…»[1609]. Действительно уже в 1934 г. на XVII съезде партии, вице-президент АН УССР А. Шлихтер сообщал, что по колхозам Украины «даже летом… есть излишки труда до 40 %»[1610].

В городах эта проблема возникла еще в 1925 году, когда, по словам Дж. Кейнса, безработными в России были 20–25 % всех промышленных рабочих. Но это было только началом, предупреждал Кейнс, в скором времени из-за массовой миграции крестьян в города «безработица достигнет невиданного уровня»[1611]. И действительно, под давлением обостряющейся нужды «лишние руки» из деревни хлынули в города: число только зарегистрированных на бирже труда безработных с 1922 по 1929 гг. выросло почти в 10 раз![1612]