И это не было новостью, еще в 1910 г. видный экономист-аграрник П. Маслов, указывая на основную причину провала столыпинской реформы, отмечал, что «только крупные хуторяне и колонисты получают значительно больший доход с десятины земли, чем общинники, — Средние же и мелкие хуторяне получают меньший доход…, массе малоземельных хуторян предстоит в более или менее близком будущем полная пролетаризация»[1594].

«Появление множества новых земельных собственников-крестьян само по себе не решит аграрную проблему, — предупреждал еще в 1905 г. М. Вебер, — Более того, если это будет единственная мера, то это лишь замедлит «технический прогресс»»[1595]. Например, эффективная площадь поля, для трактора составляла 200–300 десятин[1596], а стоимость трактора в начале 1916 г. — около 10 тыс. руб. Средств на покупку трактора не было даже у зажиточных крестьян, и трактору негде было развернуться на крошечных земельных наделах крестьян[1597].

Единственный выход, уже с 1880-х гг. ведущие экономисты империи, такие как В. Воронцов, М. Туган-Барановский, Н. Карышев и др., видели не в единоличном собственнике, а в кооперации. Общую мысль передавали слова А. Кауфмана: кооперация «одно из важнейших и необходимейших условий прогресса нашего крестьянского земледелия, а вместе с тем и коренного разрешения нашего земельного вопроса»[1598].

Потребительская и кредитная кооперации получили широкое распространение после революции 1905 г. «И это, конечно, знаменательный факт, — отмечал Ч. Саролеа, — что за несколько лет двадцать тысяч сельскохозяйственных кооперативов обновили хозяйственную жизнь страны»[1599]. Но решающее значение, для разрешения аграрной проблемы, будет иметь именно производственная кооперация, предупреждал в 1913 г. Первый сельскохозяйственный съезд в Kиеве: «Единственное, что будет способно спасти мельчайшие хозяйства после развëрстывания — это образование из них добровольных товариществ для совместного использования земли… Главнейшей основой существования названных товариществ должна явиться коллективная обработка»[1600].

К подобным выводам приходили, как будущие лидеры либерально-демократической февральской революции, так и их непримиримые оппоненты из большевистского лагеря: формируя свою аграрную программу, российские либералы в 1915 г. заявляли, что «русское сельское хозяйство может подняться только на плечах кооперации»[1601]. «Мелким хозяйствам, из нужды не выйти»[1602], — подтверждал в 1917–1919 гг. Ленин: «Если мы будем сидеть по-старому в мелких хозяйствах, хотя и вольными гражданами на вольной земле, нам все равно грозит неминуемая гибель»[1603]. «При господстве мелкого производства, — поясняли специалисты, — невозможно увеличение товарной продукции в соответствии с быстро растущими потребностями промышленности»[1604].