В связи с ростом населения среднедушевые посевы зерновых в СССР сократились на 9 % и составили в 1928 г. всего 0,75 га. За счет некоторого роста урожайности производство зерна на душу сельского населения выросло до 570 кг. При этом заметно возросло поголовье скота — до 60 голов крупного рогатого скота на 100 га пашни в 1928 г. против 55 в 1913 г. Больше стало и птицы. На их прокорм в 1928 г. расходовалось почти 32 % зерна[1588], в этой связи даже официальные зерновые нормы откорма скота, по сравнению с дореволюционным периодом, были повышены[1589].

Но на этом фоне одновременно происходило и снижение товарного сельхозпроизводства. Данная закономерность, по словам исследователя деревни 1920-х гг. А. Хрящевой, заключалась в том, что: «благодаря особенностям мелкого хозяйства он (хлеб) при неблагоприятных условиях утилизируется в своем хозяйстве в порядке повышения норм потребления, накопления и откорма скота»[1590]. Так и происходило, подтверждал А. Вайнштейн[1591]. Конечно, питание крестьян заметно улучшилось, но при этом товарное производство зерна, по сравнению с 1913 г., отмечал эти тенденции в 1928 г. Сталин, сократилось более чем вдвое[1592].

«Основа наших хлебных затруднений, — приходил к выводу в 1928 г. Сталин, — состоит в прогрессирующей распыленности и раздробленности сельского хозяйства. Это факт, что сельское хозяйство мельчает, особенно зерновое хозяйство, становясь все менее рентабельным и малотоварным. Ежели мы имели до революции около 15–16 млн. крестьянских хозяйств, то теперь мы имеем их до 24–25 млн., причем процесс дробления имеет тенденцию к дальнейшему усилению. Чем мельче хозяйство, тем оно менее рентабельно, тем оно менее товарно, а нам именно нужен товарный хлеб»[1593].

И это не было новостью, еще в 1910 г. видный экономист-аграрник П. Маслов, указывая на основную причину провала столыпинской реформы, отмечал, что «только крупные хуторяне и колонисты получают значительно больший доход с десятины земли, чем общинники, — Средние же и мелкие хуторяне получают меньший доход…, массе малоземельных хуторян предстоит в более или менее близком будущем полная пролетаризация»[1594]. «Появление множества новых земельных собственников-крестьян само по себе не решит аграрную проблему, — предупреждал еще в 1905 г. М. Вебер, — Более того, если это будет единственная мера, то это лишь замедлит «технический прогресс»»[1595]. Например, эффективная площадь поля, для трактора составляла 200–300 десятин[1596], а стоимость трактора в начале 1916 г. — около 10 тыс. руб. Средств на покупку трактора не было даже у зажиточных крестьян, и трактору негде было развернуться на крошечных земельных наделах крестьян[1597].