Во всех взводах с сержантами-командирами установились антагонистические отношения. Москвичи вообще народ своенравный, а тут среди нас были блатные (или пытавшиеся таковыми казаться), готовые не только отматерить сержанта, но и в морду дать. У нас помкомвзвода и командир отделения – армяне. Видно, откуда-то с гор недавно спустились, из далёкого аула. По-русски говорили плохо. Не в акценте дело, а коверкали слова. Разгорячённый нашей непослушностью, сержант кричал: «Одну сутку вне очереди!». Это он про наряд – работать на кухне или где-либо ещё. Но, во-первых, на кухне даже лучше, чем под дождём на плацу или на стрельбище. А во-вторых, смешно: «одну сутку». И в ответ – гогот, что ещё больше злило горца. Но кого накажешь, если откровенно ржут все? Ну, первому попавшемуся влепит ещё «одну сутку», сильнее-то никак не накажешь: присягу ещё не принимали…

Но вообще армяне были неплохими парнями. В конце концов, они просто выполняли приказ по выбиванию из нас гражданской «пыли». Я в принципе человек самодисциплины (армия есть армия), если от меня требуют лишь то, что положено, готов подчиниться. И я не оскорблял достоинство этих горцев, и они в ответ ко мне относились уважительно, не грубили, не орали, общались в нормальной тональности.

Несмотря на некоторые взаимонепонимания, расстались мы с ними после карантина вполне миролюбиво. А вот в соседнем взводе случилось ЧП. В ночь перед тем, как отбыть на постоянную службу, новобранцы выкинули своего сержанта (славянина!) со второго этажа. Устроили здоровенному парню тёмную, завернув в одеяло, и сонного выкинули. Обошлось без ломки костей, но урок наглядный!

С нашим командиром взвода вообще сложились отличные взаимоотношения. Старший лейтенант, эстонец, арийский красавец. Он тоже говорил с акцентом, но с элегантным прибалтийским, при этом слова не коверкал, речь была литературно выверенной, и никто не злорадствовал. Но дело даже не в этом. Был он с нами строг, не фамильярничал, однако разговаривал вежливо, как с равными, а не как со скотом. Всё-таки сказывалась европейская культура общения. Он проводил с нами занятия по уставу, разучивал строевую песню, с которой предстояло идти на смотр. Песню предложил выбрать самим. Выбрали «Распрягайте, хлопцы, коней». Песня озорная, голосистая – можно поорать от души, во всю глотку: «Маруся, раз, два, три, калина, чернявая дивчина в саду ягоду рвала…» К тому же полвзвода – новобранцы с Украины.

Откровенно говоря, были среди нас паршивенькие людишки. Особенно москвичи. Любители выпить. Любители сачкануть. Помню, когда спрашивали, кто умеет готовить пищу, кто умеет печатать на пишущей машинке, москвич по фамилии Козлов всё время выскакивал: «Я! Я! Я!»… У него изначально была задача – пристроиться в штаб, лишь бы не в строю ходить. Взяли его печатать, на следующий день выгнали. Я не слишком-то рвался в штабной кабинет, но получилось, что оказался единственным, кто умел обращаться с пишущей машинкой (на комсомольской должности пришлось научиться – печатать бесчисленные отчёты и постановления; теперь пригодилось). Несколько дней провёл у политработника за пишущей машинкой. По крайней мере, там было тепло и сухо. Тем более что печку топил я сам, добросовестно. В гарнизоне, похоже, вообще нигде не было центрального отопления.