Постепенно инкубаторские солдатики стали расслаиваться. Выявлялись симпатии и антипатии. Блатные сблизились с блатными, более или мене интеллектуальные – с себе подобными. Я подружился с москвичом Анатолием Васильевым. Простой работяга, но не хам, не бузотёр. Занимался на гражданке велоспортом, имел первый разряд. Не примитивный парень, более развитый, чем многие призывники, было о чём поговорить. Иногда, тоскуя по гражданке, мы в нарушение режима вместе забирались под одеяло и долго шептались о Москве, оставленных девушках, работе. Вспоминали такие детали, на которые в «мирной» жизни внимания не обращали…

Ещё один дружок образовался из украинцев – Валентин Сирица. Невысокий, щуплый, смуглый, с крючковатым носом, как у птицы-хищника. С самоиронией: «Если хохол придёт из армии без лычек и наград, его поругают за то, что плохо служил». Украинофобские россияне это качество непременно подчёркивают. Однако, по моим наблюдениям, желание заполучить домой солдата с наградами и лычками – не «хохлятская» прихоть, а провинциальная. Возвращается в родную деревню (или в маленький городок) парень в звании и с какими-то знаками на груди – родителям гордость: достойного защитника вырастили, а тому – почёт, проще пристроиться на хорошей работе, да и выбор невесты полегче.

А ещё Валентин рассказывал о своём нестандартном самообразовании: «Я вот четыре первых тома собрания сочинений Ленина прочёл. Тяжело даётся…» Зачем ему понадобилось читать Ленина подряд? Для самообразования лучше бы читал Аристотеля или Белинского… Может, хотел стать партийным функционером? Но в функционеры попадали не за чтение ленинских книг, их подбирали по анкетам и как себе подобных. Об этом я узнал потом…

Танковому полку понадобилось сделать чертежи – наглядные пособия. Опять-таки единственным чертёжником оказался я. В техникуме я считался в нашей группе лучшим чертёжником. Среди парней. Некоторые девчонки чертили ещё лучше меня, тщательнее. До сих пор у меня хранится большой альбом с дарственной надписью за успехи именно в черчении. Единственная награда от техникума.

Поручили мне сделать копии поистрёпанных чертежей снарядов и каких-то танковых деталей. Моя работа вызвала восторг. Командование полка обратилось в штаб Прибалтийского военного округа с просьбой оставить меня здесь. Но… слишком поздно. Распределение нашего курса молодого бойца уже состоялось, документы подписаны, отправлены в части, а обратного хода военно-бюрократическая машина, в отличие от танка, не имеет. И пришлось мне через несколько дней покидать героический танковый полк вместе со всеми.