И уж совершенно невозможно было представить, чтобы кто-то встал и при всех сказал: «Я хочу быть секретарём комитета!» Это в какой-нибудь «прогнившей» Америке студент мог выдвинуть себя в президенты молодёжной организации. А у нас за такое самовыдвижение, за такой «карьеризм» не то, что не избрали бы, ещё и из комсомола выперли с позором.

Карьеризм считался одним из самых больших пороков, признаком буржуазности и никак не укладывался в коммунистическую мораль. Хотя – вот парадокс! – само вступление в комсомол и партию, работа в комсомольских и партийных органах были непременным условиям карьерного роста! Да и в заявлениях о приёме писали: «Хочу быть в первых рядах строителей коммунизма». В «первых»! Не во вторых, не за чьими-то спинами, и, тем более, не в последних!

Но «первые» должны быть самыми сознательными и самыми жертвенными («прежде думай о родине, а потом о себе»!).

Урок сознательности и самопожертвования я получил в первый же месяц работы в райкоме. Мне нужно было сдавать вступительные экзамены на журфак МГУ. Пришёл к секретарю райкома договариваться. Я же предупреждал его при приёме меня на работу, а он обещал отпустить, как положено по закону. «А когда у тебя первый экзамен?» – «Через три дня». – «Тогда и отпустим». – «Но мне же надо готовиться». – «Комсомолец всегда должен быть готов к испытаниям!» Вот так я и поступал в МГУ – утром на экзамен, потом в райком. Вот так держал своё слово комсомольский начальник. Моё «красное колесо» закрутилось…

Однако была не только шаблонная обязаловка, но и светлая сторона той райкомовской работы. Молодость брала своё! Часто вопреки стандартам. Мне повезло с непосредственным начальником. Галя Воскресенская, строгая и требовательная, не была «сухарём», человеком-протоколом. Да и коллективчик подобрался добропорядочный и лёгкий на подъём. Нам, молодым, активным, энергичным, ещё не успевшим заплыть бюрократическим жирком, ничто человеческое было не чуждо. Чуть ли ни каждый выходной (а выходным был тогда только один день – воскресенье) мы отправлялись в поход – пеший ли, на байдарке, на лыжах… И, что удивительно, не было ни одной коллективной попойки. В Москве. В загородных вояжах – да, непременно. Как же без горячительного? Но всегда в меру, культурненько. Чаще нас согревал другой напиток:

В эти загородные поездки Галя приглашала девушек и парней со стороны. Я не знаю, где она их находила. Но почему-то все – образованные и хорошо воспитанные.