Перед тем, как покинуть райком, я решил воспользоваться привилегией функционера и взял путёвку в дом отдыха ЦК ВЛКСМ. Он располагался на высоком коренном берегу Москва-реки, в нескольких километрах вниз от Звенигорода. В этом заведении санаторного типа поправляли здоровье комсомольские функционеры и просто активисты со всего Союза. В нашей комнате, например, были парни из Волгограда, Саратова, Челябинской области… Мы жили в отдельном небольшом деревянном доме. Функционеры более высокого ранга занимали номера в главном корпусе – трёхэтажном здании. Впервые в жизни я питался пять раз в день: перед сном давали кефир.

Отдых был активный. Днём – лыжные прогулки по шикарным окрестностям. Прямо от ворот можно было по крутому спуску съехать на реку. Да и окружающий лес привлекал своей нетронутостью, огромными деревьями.

По вечерам – танцы. Коллективные рассказы историй и анекдотов, чаще всего с особым «смыслом». Там, именно там я услышал ответ на вопрос «Что такое сарделька?»: «Это – сосиска в возбуждённом состоянии».

Были шутки и розыгрыши. По местному радио вдруг голосом Левитана передали сообщение ТАСС, что впервые в мире в космос отправлен корабль с человеком на борту. Голос был настолько похож, а текст был так убедителен, а мы, после запуска спутника, так верили в неизбежный успех нашей науки и техники, что восприняли это за правду, орали и прыгали от восторга… И разочаровались. До полёта Гагарина ещё оставалось четырнадцать месяцев.

Все активно, я бы даже сказал надрывно, веселились ещё и потому, что пили безбожно. В доме отдыха спиртное, естественно, не продавали. До Звенигорода далековато. Запасались в соседних деревнях. Каждый день приносили сумками. Серьёзные вроде бы люди – секретари обкомов и горкомов комсомола, почувствовав себя «на свободе», без контроля со стороны комсомольской паствы и партийного начальства, отрывались по полной программе.

Но это ещё не главное грехопадение.

Третий этаж главного корпуса пустовал – в ожидании иностранцев, которые учились в советских вузах, где вот-вот должны были начаться каникулы. Комнаты не запирались, и они стали прибежищем для спаривания самых «передовых строителей коммунизма». Такого откровенного, необузданного сексуального удовлетворения мне не приходилось наблюдать. Я в своей юной жизни уже успел побывать в доме отдыха. Но тот принадлежал профсоюзу, там отдыхали труженики предприятий. Возможно, и там, вдали от семей, трудовых коллективов и парторганизаций что-то происходило ЭТАКОЕ, но незаметно. А здесь – как с цепи сорвались. И ничего и никого не стеснялись.